Сибирские огни, 2005, № 11

Зачем осматривать побитый градом хлеб? Разве нельзя увериться врепорте приказной избы? Это представляется мне непонятным. Ведь крестьяне не могли выдумать о градобитии, а ежлиуж им не верить, то не лучше ли поручить воло­ стной власти проверить их сообщения? Тем более, чтоу крестьян, занятыхубор­ кой хлеба, дела поважнее, чем какая-то проверка из Илимска или допросы. Воевода Иларион Черемисинов. Мамырь. 1772 году. Августа 12 дня». Хладнокровное, грубо высеченное лицо Шестакова осталось непроницаемым. — А сколько лет Черемисинову? —Лет тридцать, пожалуй, будет, а может, боле... — Ну, ступай. Шестаков неистово задымил трубкой, закашлялся, возмущаясь про себя: «Пар­ шивый мальчишка! Прохвост! Писульку мне отправил. Принизил меня на весь уезд». * * * Путники двигались по левому берегу Илима, текущего во встречном направле­ нии. Река протискивалась меж таежных гор. Сырой ветерок путался в тальнике, еро­ шил водную гладь. Выехали на взлобок, и на той стороне реки распахнулся взору Илимск. — Остановись! — крикнул Ларион ямщику, и с першпективной трубой выско­ чил из кибитки. Взглянул в трубу: город и его окрестности увеличено скакнули в глаза. Лохматая крутая гора прижала четырехугольный острог к реке. Елки сбежали с нее к острогу, некоторые перескочили через тын. Над четырехугольными башня­ ми, даже над проезжей, самой высокой, вознеслась пятиглавая церковь с восьми­ угольной, обитой белым железом, колокольней. Лоснились крыши построек в ост­ роге и посадских изб, примыкающих к нему с двух краев. За городом виднелась черточка дороги, ведущей на лесистый бугор, расписной дугой красовалась над ней радуга. Ларион поинтересовался у ямщика, что это за дорога. —Там Ленский волок начинается, — поясняет ямщик. — Идет через Березовый хребет. Выходит к речке Муке, она близко к Илиму пришиблась. По ней можно спуститься к Лене реке... Ларион подумал, что в этом году придется побывать на великой реке Лене, осмотреть восточный край своего уезда. —■А правее что? — спрашивает он, разглядывая черные развалины каких-то построек верстах в полутора от острога, вверх по реке, на той стороне. — Это городище. Острог там когда-то стоял, да сгорел. Его перенесли на нынеш­ нее место. Двинулись к перевозу, обозначенному на другом берегу часовней, переплыли на плашкоте Илим, по размерам напоминавший Лариону Исеть, и въехали в при­ брежную улицу. У берега видны дощаники, каюки, плоты, раздается стук вальков— это бабы с подоткнутыми подолами полощут белье, мужики конопатят длинную лодку. Люди с любопытством разглядывают путников, собаки с неистовым лаем бро­ саются под колеса кибиток, с кудахтаньем разбегаются куры. У огромной Спасской башни, увенчанной деревянным орлом, открыты брусяные ворота. Возле полоса­ той будки— седоусый солдат; увидев капитана, он выпятил грудь с белыми кресто­ образными ремнями и наклонил ружье со штыком — отдал честь. «И пороховая натруска при нем», — отметил про себя Ларион... В подьяческой, занимавшей две комнаты, сидели за столом двенадцать человек: секретарь, канцеляристы, подканцеляристы, копиисты, писчики. Затхлый воздух про­ питан запахом сургуча и спиртных паров. Возле стола, за которым восседал секре­ тарь Сизов, прозванный Филином, мялся усть-кутский крестьянин Василий Поды- махин. На вид мягкий, добродушный, но по характеру цепкий, занозистый. Он при­ нес челобитную на казака Григория Пахорукова, который, будучи приемщиком хле­ ба в Усть-Кутском остроге, не выдал квитанцию за сданный провиант. Сизов поднес к крючковатому носу бумагу и стал нудно читать: — «Всепресветлейшая державная великая государыня Екатерина самодержица всероссийская государыня всемилостивейшая...»— взглянул на просителя недоуме­ вающе: —Как титул царицы пишешь? Пошто мелкими буквами? Пошто не блюдешь государственный интерес? ВАСИЛИЙ СТРАДЫМОВ ЧЕРЕМИСИН КЛЮЧ