Сибирские огни, 2005, № 11

бумагу, сургуч, свечи... В смете есть расходы на подарки начальству— пятнадцать рублев в год. Деньги были отданы Бутакову. Ох, как он возмутился! Прямо с огня рвет: «Кто позволил законы нарушать? Сама государыня выступает против лихо­ имства». Я хоть и оробел малость, но говорю: «С воеводы Шарыгина так пове­ лось». «Не будет больше такого», — заявляет. Крутой, спасу нет... Опосля к нему Гошка Пенькадер зашел, и они уже второй час разговаривают. Видать, следствие ведет... К костру подошлаСолка, работницаЕвдокимаЧичкова. Полузгивая семечки, гово­ рила Агафье, жене Гошки, худощавой, узкоплечей, с черным, жестковатым лицом: — Хотела Ваньке Бутаку пирожков передать, да унтер не позволил. «Не положе­ но, говорит, не по уштаву». В решетку сумела глянуть: на ноге у Ваньки колода, побледнел, лица не знатко... — Передай ему, — Агафья обозленно сощурила глаза, — пусть за мной не гоняется. Прошлое быльем поросло. Я его, псину пьяную, в упор не вижу. Я тепери­ ча мужняя жена... В сыром полутемном амбаре лежит Бутаков на соломе, содрогаясь от мысли, что новый воевода может наказать его принародно. Ноет нога, стертая колодой. «У каждого начальника свой норов», — думает Иван, работавший одно время канцеляристом. ТогдаШарыгин подметил волчью хватку Бутакова в обирании крес­ тьян и всегда брал его с собой в поездки по уезду. Большую выучку прошел Иван у Шарыгина. Но однажды они крепко повздорили, производя опись имущества Ки- ренского Троицкого монастыря в связи с секуляризацией монастырских вотчин, объявленной Петром Третьим. Тогда иеромонахи Иосаф и Мефодий снесли в покой воеводе немало денег, вина, кожу юфтяную, черную; перепало и казаку Бутакову: он получил десять рублей и одну кожу, правда, простую. Иван тогда зароптал, что полу­ чил кожу простую, но Шарыгин его обрезал: «Цыть! Не забывайся! Ты по сравне­ нию со мной мелюзга...» Вернувшись в Илимск, Бутаков по пьяной лавочке обругал Шарыгина в церкви, обвиняя чуть ли не в воровстве, дескать, с ним плохо поделился. Казаки вывели скандалиста из храма «яко мятежника», а потом он был бит плетьми принародно, в присутствииШарыгина. Бр-р! Тогда его вновь перевели в казаки, на старую службу. Воеводский товарищ Шестаков приблизил казака к себе и, направляя его в Ян- динск, намекнул, что ждет путного подарка от крестьян. «Ежели что, можешь и ста­ росту сменить», — напутствовал с сердитым видом. И вот как все обернулось! Из-за нового воеводы, черта рыжастого... От голода у Ивана пухтит в животе. Давно ли сидел барином в горнице Евдокима, а на столе были «выпивки» и всякие закуски? Не то что здесь: хлеб и вода. Сам Евдоким укатил тогда жать, оставив дома Солку, чтоб ублажала казака. Поправляя новый, с оборками передник, она смотрела на казака заискивающе: «Выпей, Ваня, а то сидишь, потеха прямо, смурной какой-то». «Я все могу, — кобенился казак, — я твоего хозяина, Солка, старостой сделаю... Тугая ты вся... Не то что моя баба, наскрозь болезная...» В такой силе был Иван, что все с ним считались, а теперь должен поклониться мужичью, унизиться перед деревенскими людишками. В противном разе плетьми накажут. Бр-р! От этого у Ивана ум на раско­ ряку, его гнетут тяжелые мысли. В приказной избе смущенный Гошка разговаривал с Ларионом. Он был в новой из клетчатой пестряди рубахе, ощупывал коротко постриженную бороду темной и узловатой, как корень, рукой. В его впалых, усталых глазах всплески радости от встре­ чи тонули в горечи воспоминаний. Начал он с Исеть-реки: — После штурма острога в Маслянке я двое суток в Барневке скрывался, точнее сказать— в церкви отсиживался. В той самой, где когда-то мы голубей ловили, по­ мнишь? — Еще бы! Взаперти оказались, всю ночь на колокольне дрожали... — Потом я в Сибирь подался. Шатался и колобродил много. Довелось по найму крестьян строить Московский тракт. Это в Ишимской степи было. Оттуда добрался до томской стороны, поработал на заимке у богатого мужика. А тот не хотел рас­ считываться. Раз сажусь на телегу, а он сзади дубиной замахнулся. Хорошо, что конь отпрянул... Вырвал я дубину, огрел хозяина как следует и помчался куда глаза глядят. 73 ВАСИЛИЙ СТРАДЫМОВ ЧЕРЕМИСИН КЛЮЧ