Сибирские огни, 2005, № 11

ВАСИЛИИ СТРАДЫМОВ № ЧЕРЕМИСИН КЛЮЧ — Разберемся! — процедил сквозь зубы воевода и пнул сапогам подвернув­ шийся камень. Скомандовал: — Ямщик, вырубай слегу! Мужчины снова, со слегой, взялись вызволять коляску. На них сыпались при­ горшни брызг, сметенных с деревьев. — Ну-кась, берись, ребятушки!— крикнул беглец. — Крепче давай!Разом нава­ лись! Подсобляй маленько!.. Пошла-а, милая! Пошла-а-а! Еще маленько... Фаэтон вытащили из ямы, тяжело дышали... Хорошо, что старик помог. «Артель­ ный человек», — отметил про себя Ларион и кивнул неожиданному помощнику: — Садись с ямщиком. Поднимаясь на облучок, беглец взглянул на воеводу с любопытством. Вскоре из-за леса вынырнула деревня с острожным сооружением, имевшим одну башню и церквушку. К укрепленному центру с двух сторон, словно крылья, примыкали избушки, раскинувшиеся вдоль речки Янды; от этого деревня походила на подбитую, распластанную на берегу птицу. Посреди улицы показался всадник. Красивый вороной жеребец под ним арта­ чился, выгибая шею, храпел и кусал удила, выпучивая кровяные глаза. Вцепившись в поводья, грузно кособочился в седле высокий, без шапки, с палашом на боку казак. Взмахнул черенком плетки, ударил коня меж ушей. Пенькадер потянул у ямщика вожжи: — Это Бутаков. Возле моего дома. Воевода соскочил и крикнул солдатам, ехавшим сзади: — Взять его! Испугавшись солдат с ружьями, жеребец норовил стать вдыбки, сердито оска­ ливался. Санжиб в прыжке вцепился в узду, осадил коня. Солдаты стащили на землю казака, сгорбленного, с бугристым, застойно-пьяным лицом. — Под арест! — брезгливо крикнул Ларион. — Я воевода. Запорю, если не повинишься перед крестьянами. — Унижаться не буду... — буркнул трезвеющий казак. — Я здесь по приказу губернатора... Его превосходительства... — В колоду его! — скомандовал воевода. — Шагай, шатана! — капрал подтолкнул Бутакова в сторону проезжей башни. — А вот и мои дети, — обернулся Пенькадер к воеводе: — Лукашка и Дуняшка. К нему подскочили малыши: насупленный мальчик и бойкая, с начесанным хохолком девочка. Оба одеты одинаково: в рубахи, изготовленные из дерюжных меш­ ков, лишь прорезаны отверстия для головы и ног. — Ну что, свиристелка? — обнял девочку отец. — Где мать-то? — К соседям задами убежала, — опередил сестру Лукашка. — Бутак за ней гонялся. Отец промолчал, сменившись в лице. Затараторили бабы: — Как вышел Бутак из приказной, стал всех турить направо и налево. Кобелина проклятый... Подошла Фекла, угостила детей сладостями, а Ларион отозвал бородача в сто­ ронку. — Сдается мне, что где-то тебя видел? — Не узнал Гошку Шергина? Ларион Михайлович... Черемыш... — Боже мой! — потянул его к себе Ларион. — Не узнал тебя из-за бородищи. Не виделись-то сколько... Приезд воеводы взбудоражил деревню. Стыдливо выходили из лесу беглецы. На берегу Янды, напротив станционной избы, где остановился начальник, куролесит костер. Возле него топчутся жители острога, снуют ребятишки. Сюда шагает Сан­ жиб, обзеленяя шаровары полынью, малахай на голове будто перевернутый подсол­ нух. Повесив на перекладину котел, воеводский слуга приговаривает: — Мой бачка-капитан всегда калмыцка похлебка понужат. Без меня сопсем бы помер. Такой похлебки, говорит, и у архиерей нет. Тонкорукий писарь Маслаков не без важности рассказывает: — Хотел в колокол звонить по случаю приезда, а он мне не дозволил. Пусть, говорит, крестьяне с хлебом управляются. Опосля смету попросил, все обревизует: сколько израсходовано на наем ямщиков, на постоялую квартиру, на рекрутов, на 72