Сибирские огни, 2005, № 11

— Черт меня дернул тут ехать. Надо было в объезд, — бранился молодой узко­ грудый ямщик. — Теперича будем вытаскивать... Дождь утихомирился. Катю попросили вылезть из коляски, иЛарион хотел ее поддержать, но сказав «я сама», она сорвалась с подножки и шмякнулась грязь. Вытаскивая ботинки из чер­ ной лужи, хотела засмеяться, но злоба вдруг исказила ее лицо: — Пропади пропадом этот Илимск! А к ней уже спешит служанка Фекла, предлагает переодеться, и они бредут к второй повозке. —Шильно заштряли,— сетует капрал, оглядывая фаэтон.— Попробуем вмеште. Мужчины силились поднять коляску, кряхтели, кричали с надрывом: «Н-но! Н- но!», однако из этого ничего не получилось. Взопревшие кони старались взглянуть назад, как бы говоря: «Что вы там, люди, наделали?» — Слегой давайте! — неожиданно раздался от кустов голос лохматого, согбен­ ного старика в разорванной на плече рубахе. В руке у нею был топор. Когда он приблизился, Ларион резким движением выдернул у него секиру и отдал солдатам. — Ты чьих будешь дед?— спросил напористо. — Отецкий сын... — буркнул незнакомец. — Без слеги не вытащить. — Ты не увиливай. Я новый воевода. Прошу отвечать. В противном случае арестую. Старик испуганно отшатнулся, пристально взглянул на воеводу и заговорил, словно выдавливая из себя: — ВЯндах живу... Числюсь гулящим... По прозванью Пенькадер... Его голос — странное дело! — показался Лариону знакомым. Да и не выглядел житель таким уж старым, как показался вначале. Пенькадер глядел в сторону реки, всклоченной дождем, в глазах у него гнездилась тоска. — Пошто от работы отлыниваешь?— допрашивал воевода. — Обижаете, ваше благородие... Знали бы вы, сколь я леса выкорчевал. Вот этими руками,— лохмач показал ладони, затвердевшие, с жесткими наростами. — Мозоли-то будто каменные. — Тогда почему ты здесь оказался? — Тут такое дело... Казак Бутаков у нас разоряется, из Илимска понудителем послан. Заявляет, что по приказу самого губернатора... Судорожно всхлипнув, поведал о том, что казак Бутаков избил батогами самого старосту Перфила Луковникова. Брови у Лариона сердито сдвинулись. — Как он посмел поднять руку на старосту, народного избранника? — спросил грозно. — Мир без старосты, как сноп без перевясла. — Сегодня избил. Прямо в приказной. Братья Бревновы ему помогали: Евдоким и Никодим. Они Бутакова ублажают, от пуза кормят и поят. Жеребца по кличке Вет­ рогон дают ему... — Как это все было? — уточнил воевода. — Положили на лавку, портки сдернули... «Не имеешь правов!»— кричит Пер- фил. А многие мужики под шумок разбежались. Казак стал избивать старосту бато­ гом... Я хоть не записан в крестьянское общество, но у дверей стоял. Не вытерпел, заскочил в избу, чтоб Перфила защитить, но меня Бревновы вытолкнули, рубаху вот порвали. А Бутаков заорал: «С тебя тоже шкуру спущу за подушные!» А подушные я давно бы уплатил, да Евдоким Бревнов не рассчитался со мной за чистку28. Ну, взял я топор, да и в лес. Думаю, может, кокоры заготовлю. — А где выборный, соцкий были? — угрюмо уточняет воевода. — Пошто они не оберегли старосту? — Они сразу в лес убежали, — махнул рукой Пенькадер. — Вот так порядки! — воевода укорчиво качнул головой. — А чем же староста провинился? — Слышал я, что Бутаков требовал деньги в благодарность начальству, а Луков- ников воспротивился. 38 Чистка, чищенина (местн.) — вырубка леса под пашню. 71 ВАСИЛИЙ СТРАДЫМОВ ЧЕРЕМИСИН КЛЮЧ