Сибирские огни, 2005, № 11

головы калмычат. А впереди расстилалась степь, украшенная багряно-черными тюльпанами. «Китайса на мой хотон 2 напал. Вся семья перебил...» — пасется в голо­ ве полынно-горькая мысль. Встречный ветер сушит в его глазах слезы... Подъехали к говорливой речке Обусе, возле нее было много юрт. — Тут крепкий тарасун сидят,3— смеется Ивашка, — как выпьешь, так сразу все песни забудешь... А вообще братские4— народ с хитрецой. Спросишь у них: у вас такой-то живет? — и ответят расплывчато, вроде того, что нись тут, нись нет... Возле юрты, принадлежащей старшине, сидел на бревне ветхий, в паутине мор­ щин старик, по-видимому дежурный, он раскуривал трубку, украшенную железной чеканкой. Распорядившись сделать на берегу короткий отдых, пообедать, Ларион подошел к старику. — Кто у вас старшина? — спросил Ларион. — Борзоев. — А где он сейчас? — Однако где-то был... Тут вмешался Ивашка. — Знаешь, кто с тобой разговаривает? Илимский воевода капитан Черемиси- нов. Старик рывком приподнялся, в узких глазах его метнулся испуг. — Большой тойон, однако... — пробормотал он и заковылял в соседнюю юрту. Вскоре не стало видно ни людей, ни стад, даже ребятишки, зыркавшие поодаль на путников, куда-то испарились. С восточной стороны, за мелким лесом, послышались голоса. «Наверно, стар­ шина Борзоев идет», — подумал Ларион, решивший приобрести на дорогу свежего мяса. Неожиданно, первый раз в жизни он увидал тунгусов: мужчина и женщина, диковинно разнаряженные, подъезжали верхом на маленьких, белогрудых оленях. Заметив их, Ивашка воскликнул: — Тунгус Саунчин приехал. Со своей бабой. Ее зовут Иленгой. Это ваши ясач­ ные, приписаны к Верхнеилимской волости. — Как они здесь оказались? — Они что ветер. Им путь не заказан. Пришли по Березовому хребту. Таежные пришельцы оставили оленей у коновязи. Первой подошла молодая, со смуглым румянцем тунгуска, была она в парке, обшитой по краям черным мехом, с узорчатым нагрудником, на котором висели металлические бляхи. Губы у нее яркие, спелые. Женщина протянула маленькую кисть: — Зрасьте, капитана-воевода. Меня зовут Иленгой, или Еленкой. Я с жалобой к тебе, — голос у нее неторопливый, гортанно-певучий. — На кого? — Как на кого? На моего мужика (эды), на Саунчина. При этих словах тунгус (у него мужественное с татуировкой лицо) понуро опу­ стил голову, с макушки свисла скомканная косичка. Иленга смотрела на него осуж- дающе-презрительно. — Что он натворил?— настороженно улыбнулся Ларион. — Хак что? Прошлый зим ясак в Илимск не сдавал. А стрелял, борони бог, как шибко. Много пушнины добыл, но все пропил, холерный, окаянный. Тут, на речке Обуца, гулял, много тарасун пил. Напужай его воевода-капитана. Шибко постра­ щай... Глаза у воеводы посуровели. — Ежели еще так поступит, велю в Илимск привезти и на козле плетьми наказать. И чтоб с недоимкой рассчитался, — пригрозил пальцем. — Огненный вода не буду пить, — мотает головой Саунчин, махает руками — так отмахиваются от слепней. 2 Хотон — калмыцкий аул. 3 Сидеть, сиживать — высиживать, топить, курить, гнать, добывать гонкою... (В.Даль). 4 Братские — местное название бурят. 5 ВАСИЛИЙ СТРАДЫМОВ Х&Ш, ЧЕРЕМИСИН КЛЮЧ