Сибирские огни, 2005, № 11

ВАСИЛИИ СТРАДЫМОВ ЧЕРЕМИСИН КЛЮЧ — В центре Березовый хребет. Тянется меж Ангарой и Леной. Возле его подно­ жья, ангарской стороной мы и поедем. Ново-Удинская слобода— это уже Илимский уезд. За ней пойдет Яндинский острог... — А сколько верст до Илимска?— спросила Катя. — Семьсот восемь. — Дикий ужас!— Катя захлопнула книгу и резко встала с дивана. — Такая даль! Сдохнешь там от тоски. И добавила не то серьезно, не то наигранно: — Не хочу в такую глушь. Хочу за границу, например, в Швейцарию. Но можно остаться и в Иркутске. Какие здесь люди интересные: генерал-губернатор Бриль, барон Альфред Ренье, молодые офицеры! Хочу удовольствий! — она прищурила томно глаза и начала танцевать, воспроизводя менуэт. Ларион глядел на жену, и злясь, и любуясь ею. 4 Вместе со своими спутниками Ларион доехал до реки Уды. Рваная цепочка изб пролегла под широкой гололобой горой— это была Ново-Удинская слобода. Отсюда начались земли Илимского уезда. К поскотине подходило пшеничное поле, настырные колосья кивали под ветер­ ком, печально и сухо шелестели. Поле навеяло Лариону время, когда ему исполни­ лось пятнадцать лет, и в Барневке отвели общественную землю и на него— нарезали Мазихинскую елань. Выехали с отцом в поле сеять. Жаворонок в небе пел свирелью. Березы купались в весенних испарениях, как молодицы в бане. Упрямо шагал Ларька по струистому полю и бросал из горсти зерна. Через плечо перекинуто полотенце, поддерживающее лукошко, полощутся на ветерке овсяные кудри... Отдыхали на пригорке возле поля. Прятали глаза от резкого солнца. — Лишь бы плевел не было, — вздохнул отец. — А что такое плевелы? — спросил Ларька. — Сорняки, похожие на пшеницу. «Воста плевел, хощет пошатити пшениценос­ ные класы». В писании есть притча о плевелах. — Расскажи. — Домовладелец посеял доброе семя на поле своем. Когда же люди спали, при­ шел враг и посеял между пшеницею плевелы. Когда взошла зелень, тогда явились и плевелы. Увидев это, слуги хозяина сказали ему: «Хорошее ли семя сеял ты на поле своем? Откуда в нем плевелы?» Он же сказал им: «Враг человек сделал это». А слуги сказали ему: «Хочешь ли, мы пойдем, выберем их?». Но он ответил: «Нет, чтобы вы не выдергали с ними пшеницы, оставьте вместе расти, и во время жатвы я скажу женщинам: «Соберите прежде плевелы и свяжите их в снопы, чтобы сжечь их, а пшеницу уберете в житницу мою». Ларька сморщил лоб. — А в чем тут соль? Что-то не пойму. — Иисус сказал: «Царство небесное подобно человеку, посеявшему доброе семя на поле своем». Плохие люди, завлеченные Сатаной, туда не попадут, если ис­ кренне, всем сердцем не покаются. Это люди жадные и лихоимные, всякие мошен­ ники. Если не услышат они слова Божия, то ждет их Божия кара. Ларька подумал, что пшеницу могут победить сорняки, если поле не боронить. Особенно нахально лезут осот, молочай, сурепка... На покатях, примыкающих к Уде-реке, видны полосы сжатого хлеба. Двигаются фигурки крестьян, ставящих суслоны. Наступило страдное время: надо убирать пше­ ницу, ячмень, косить сено, сеять озимую рожь; поэтому не хотелось отрывать людей от работы, да и в Илимск требовалось поспешать. Пока перепрягали лошадей, Ларион спросил у станционного писаря — горба­ того, с проницательным взглядом старика, опирающегося на посох: — Что крестьяне больше сеют? — В перву голову озимую рожь, — ответил старик. — Пшеница кормит по выбору, а рожь — сплошь. Под озимую рожь сейчас пашем пары. Мы, почитай, весь хлеб на парах сеем. 64