Сибирские огни, 2005, № 11

ние, но в его осанке, резком очертании скул и твердом изгибе губ угадывается муж­ ская самоуверенность. Свеже-зеленый офицерский мундир сидит на немладно, только лопатки, пожалуй, излишне выпирают— это признак черной кости. Что взять с сына деревенского подьячего?.. Убрав от глаза монокль, Бриль спросил: — Как вы доехали? — Благополучно, ваше превосходительство,— с живостью улыбнулся Ларион. — Понравился ли вам Иркутск? — Город красив. И, конечно, Ангара,— искорки восхищения вспыхнули в глазах Лариона. Лицо Бриля расплылось в улыбке, он был польщен ответом. — В публичную баню можете сходить. При мне ее открыли. Мужчины и жен­ щины моются раздельно. В женское отделение пускаем только художников — это надобно им для изящного искусства,— в голосе Бриля проскользнула нотка игриво­ сти. С особо горделивым чувством он добавил: — Ворам спуску не даем: уничтожи­ ли в огородах хмельники, где они могли скрываться. Благодаря этому схватили раз­ бойника Гондюхина, со своей бандой он наводил ужас в городе. Теперь Гондюхин заточен в тюрьму, она давно о нем плакала. Вздохнув тягуче всей грудью охапку воздуха, губернатор сказал удрученно, с более заметным немецким выговором: — Одна у нас беда: велики недоимки в губернии, особливо по окладному хлебу. Взимается он с каждого двора. Собирать его стало все трудней. Черемисинов осторожно заметил: — ВТобольской губернии провиант не собирают с 68-го года, согласно именно­ го указа. Хлеб входит в повышенную подушную подать. Лицо у Бриля потускнело, завяло. — А нам нет прямого приказа. Я обращался в Сенат, но ответа не получил... — генерал квело задумался, потом приподнял голову: — А как со сдачей хлеба в Орен­ бургской губернии? Им же снабжаются линейные крепости. — Крестьяне сдают хлеб в счет помещичьего дохода. — Вот-вот... — ободрился генерал. — Правда, не с одного двора, а с души. Для облегчения крестьян губернатор Рейнсдорп обратился к государыне, попросил оставить одну денежную оплату. Но государыня не удовлетворила просьбу из-за нужды линейных крепостей в хлебе. Глаза у Бриля потемнели. — Вот и у нас нужда в хлебе: для Якутска, Камчатки, для снабжения войск. — Но государыня сделала облегчение для Оренбургской губернии. Она распо­ рядилась: за четверть хлеба (восемь пудов) засчитывать не сорок копеек, а по рублю. В счет двух рублей семидесяти копеек с души. Лицо Бриля стало цветом писчей бумаги. — Рейнсдорп, выходит, меня обошел... Хитер старый лис! Обратился, видите ли, к государыне... Ему это ничего не стоит. Он поставляет для императорского двора исетских гусей. А мы, значит, собираем с излишками целых четыре года... О, боже мой, майн готт! — А какова задолженность по илимском уезду? — уточнил Ларион. — Двести тысяч пудов. На десять тысяч душ, — Бриль вытирал платком при­ плюснутый лоб. — Выходит, по двадцать пудов на душу, — согнул бровь Ларион. — Это при годовой прожиточной норме в 20 пудов. Значит, крестьяне должны год не есть, чтоб справиться с недоимкой. Наступила грозная тишина. В уме Лариона прикидывал: «Берется 60 пудов со двора. Ежели брать средний размер семьи крестьянской в пять душ мужских, то четырехгривенный сбор соста­ вит на двор два рубля. Выходит, что пуд взимаемого хлеба оценивается в ничтожном размере — примерно в три копейки». В это время Бриль думал о том, что крестьяне у Рейнсдорпа сдают хлеб из расчета 20 копеек за пуд— по цене, что и говорить, изрядной. Вот как перегнал его Рейнсдорп! Оттого и мутно стало в голове у Адама Ивановича. 59 ВАСИЛИЙ СТРАДЫМОВ ЧЕРЕМИСИН КЛЮЧ