Сибирские огни, 2005, № 11

ВАСИЛИЙ СТРАДЫМОВ Ж ЧЕРЕМИСИН КЛЮЧ — Зимой она мало приметна. А весной зазеленеет — такая расхорошая. А напротив Чангакана, на левой прилуке, деревня Усть-Иленга. Живет там девка — красоты несусветной. Воевода не ответил. Слово «Усть-Иленга» прожгло его молнией. Плохо слушаю­ щимися пальцами расстегнул на груди козью доху. — А что значит «Иленга»? — обернулся к Ивану Баеву. — По-тунгусски это речка — быстрая, каменистая, галечная... Ларион тяжело вздохнул. Неужто он и впрямь встречался с Иленгой? Видел ее голой? Не сон ли это?.. Качнулось пламя светильника, и с хлынувшими клубами пара в дверях появи­ лась тунгуска... Волосы у нее были взвихренные и руки вихрились, когда бросала на лавку кофту, кожаные штаны, чекульмы с ноговицами. — Гляди всю, воевода-капитана... — она задорно засмеялась. — Я шибко беда красивая... — черные глаза тунгуски прицелились неумолимо и пронзительно. Лас­ ковость тонких рук, протянутых к нему, ощутил Ларион.— Искупай меня, холерный, окаянный... Эту картину перебивает ямщик: — Взглянешь на Аринку, и все невзгоды как рукой снимет. От нее сияние идет, словно от ангела... Раз угостил ее орешками, и она улыбнулась, да так мило, что век буду помнить. Кого-то осчастливит она в жизни... Воевода никак не откликался, и ямщик обиженно умолк, подумав: «Наверно, жена у него тоже не из последних». «О ком это рассказывал ямщик?— очнулся Ларион. — Мало ли пригожих девок на свете? Орехами, говорит, угостил... Орехи— девичьи потехи... Вот Иленга— огонь!» — вновь угарно вспомнилась ему тунгуска. * * * Впервые Ларион увидел Иленгу три месяца назад, когда ехал из Иркутска к мес­ ту своего назначения — в город Илимск. Бежала встречь дорога, будто оскорбленная топотом копыт. Три подводы, одна за другой, мчались на север по изумрудно-зеленой ангарской пабереге. На первой — в рессорном фаэтоне — ехали Черемисиновы. За ними следовала кибитка, в кото­ рой дремали Фекла и Санжиб, их слуги. Последними двигались трое илимских солдат, доставивших в Иркутск подследственных по какому-то уголовному делу; старшим был седоусый капрал с «леншким выговором» — вместо «с» употреблял «ш». День был отменный. Посверкивала Ангара, по ней плыла вниз черная крытая лодка с белым, как рубаха на просушке, парусом. — Обогнать ее надо! — по-озорному кричит Ларион ямщику. — Ну-ка, при- шпарь! — Это можно, — охотно откликается ямщик Ивашка Горяшин, молодой и раз­ битной, очень довольный тем, что везет большого начальника. — H-но! Грабят! — взмахнул он кнутовищем. Тройка лошадей ускоряет бег, но белое пятно приближается вяло — стреми­ тельная Ангара резво несет лодку по течению. —Шильно шпешим, — ворчит капрал. Крутобокие, похожие на застывшие волны, холмы тянулись бесконечно. Их оживляли прилипшие к ним юрты, возле которых важно ходили буряты в красных халатах. К дороге подбегали узкоглазые, упитанные ребятишки. Вдали виднелись та­ буны лошадей и овечьи отары. Санжиб вспомнил калмыцкую степь, кибитку, которую накрывали кошмой и рогожей из камыша. В центре ее таган, котел, голые дети у огня... С конца зимы и до первого снега кочевали с сородичами. В худуках 1 пили беловатую, солено-горькую воду. На одном месте не держались больше двух недель. Ловили верблюдов, нагру­ жали их кибитками вместе с жердями и решетками и двигались дальше. На верблю­ дах качались мешки и короба, обложенные кошмой и овчинами, из них торчали 4 1 Худук — (тюрк.) — степной колодец.