Сибирские огни, 2005, № 11

щичьего дохода. Другие платежи запрещались. Но по смерти Петра, в 1726 году, Сенат указал Иркутской провинции: собирать не четырехгривенные деньги, а ввести хлебное обложение— по шестьдесят пудов со двора. Хлеб был чрезвычайно нужен для Камчатской экспедиции. С тех пор здешние крестьяне стали сдавать окладной провиант, по существу — хлебный оброк. Но самое непонятное вот в этой бумаге: в именном указе от 5 ноября 1768 года. Согласно ему, с государственных крестьян велено «в сравнении помещичьему дохо­ ду» собирать по два рубля семьдесят копеек. Выходило, что с государственных кре­ стьян можно было не взимать хлеб, так как стоимость его была включена в сумму двух рублей семидесяти копеек. Но вот незадача: разъяснений по этому поводу не поступило. Адам Иванович был в смятении. Он обращался за уточнениями в Сенат, но ответа почему-то не последовало; может быть, там схитрили: ежели соберет губер­ натор больше провианта, то хуже не будет, хлеб позарез надобен для освоения севе- ро-востока Сибири и новой земли — Америки. Из-за молчания Сената губернатор четыре года выколачивал с крестьян лишний хлеб, оставляя многих без куска, но особого беспокойства за мужиков он не испытывал. Оно перекрывалось досадой на себя, на свою возможную ошибку, из-за которой он может претерпеть много непри­ ятностей, и уже сейчас Вяземский трясет его за растущие недоимки. А мужикам-то что? Им к беде не привыкать, терять сильно нечего, с них спрос не как с генерала. Недавно Адам Иванович поделился своими сомнениями с женой. Эмилья Да­ выдовна, похожая на откормленную гусыню, кокетливо поправила капот: «Не лучше ли тебе, Иоганыч, отменить провиант? Бог тебе поможет». — «Не могу я, понима­ ешь, без приказа. Я с детства такой прямой. Знаешь, душечка, когда я еще маленьким был, учитель рисования давал мне урок: «Нарисуй кувшин, поставленный наклон­ но». Но у меня кувшин всегда выходил прямо...» Для отмены окладного провианта от губернатора требовался только один шаг — самостоятельный и ответственный, но духу у него на это не хватало. Он считал, что все разумное приказано, а что приказано, то разумно. Адам Иванович даже надумал отменить бал по случаю дня рождения своей дочки. Какой уж тут бал, когда возникла угроза его карьере, складывающейся досель весьма удачно? В туманном сознании Адама Ивановича всплывали важнейшие по­ вороты на жизненном пути... * * * Родом он происходил из лифляндских немцев; его отец был бароном Ревельс- кой губернии. Восьмилетний барончик был зачислен солдатом Измайловского пол­ ка, учрежденного в 1730 году императрицей Анной Ивановной в честь своей летней резиденции — подмосковного села Измайлово. В полку он стал служить капралом, то есть получил унтер-офицерский чин, перед ним открылись широкие возможнос­ ти для карьеры. По свойственной царице нелюбви к русским, командирами полка назначались только выходцы из Лифляндии или Курляндии. В 1832 году, когда измай- ловцы были переведены в Петербург и несли во дворцах и городе караульную служ­ бу, барон Бриль уже стал офицером. В июне 1762 года Измайловский полк во главе с полковником Кириллом Разу­ мовским первым присягнул Екатерине и вместе с другими полками привел ее на престол. Новая царица отблагодарила с размахом измайловцев, в их числе капитана Бриля — он стал майором, что соответствовало генеральскому званию в обычных войсках. Полковником этого полка считалась сама императрица. Екатерина Вторая заинтересовалась внутренними делами в государстве, совер­ шенно заброшенными Елизаветой Петровной; она решила выдвигать на админист­ ративные должности новую породу людей, руководствуясь своими «просвещенны­ ми взглядами». В поле ее зрения попал фон Бриль, образованный в европейском духе, ему она предложила должность иркутского генерал-губернатора. Адам Ивано­ вич согласился, втайне надеясь отдохнуть от строгой гвардейской службы, учений, караулов, ответственных смотров. Он уже давно следовал латинскому правилу: «В здоровом теле здоровый дух», но отдавал предпочтение первой половине изрече­ 57 ВАСИЛИЙ СТРАДЫМОВ ЧЕРЕМИСИН КЛЮЧ