Сибирские огни, 2005, № 11

ВАСИЛИИ СТРАДЫМОВ № ЧЕРЕМИСИН КЛЮЧ Басалаев берет двумя пальцами поданную бумагу и начинает читать вслух, с восторжением: — «Его превосходительству иркутскому губернатору, генерал-поручику и кавалеру Адаму Ивановичу Брилю. По указу ее императорского величества и пове­ лению Сената вам надлежит ускоренно собрать всемноголетние недоимки с кре­ стьян по подушным сборам, окладному провианту иясаку с инородцев. Сие остро диктуется государственными расходами на войну с Оттоманской Портой. Ко­ лоссальная задолженность не может быть дальше терпима. Упование на списа­ ние недоимок не может не вызывать удивления...» Бриль слушал, все ниже опуская низколобую голову. Он не на шутку опасался влиятельного генерал-прокурора Вяземского, от которого получал замечания и за якутского князца Сыранова, избранного депутатом законодательной комиссии с на­ рушением правил, и за бузотера Ходыревского, представленного в Сенат на утверж­ дение в должности воеводы илимского. Влиятельному генерал-прокурору ничего не стоит намекнуть государыне: так, мол, и так, иркутский губернатор в службе нера­ див, недоимки с крестьян не собрал, задолженность по ясаку неуклонно растет; а государыня (с портрета на стене она смотрела недоуменно) может сказать: «Не ожи­ дала я этого от Адама Ивановича. Не слишком ли я была щедра на высокие награ­ ды?» Потом приедет из Петербурга следственная комиссия и осудит Бриля, лишит его должности, кавалерства и имущества. От этих мыслей оторопь брала Адама Ивановича, ему было жалко и себя, и Эмилию Давыдовну, и особенно дочку Еву. «Предлагаем ужесточить меры по сбору податей, как текущих, так и за прежние лета, — читал Басалаев с деланной, преувеличенной страстностью, — злостных неплательщиков садить на правеж. Исполнение приказа чинить неукос­ нительно, и о принятых мерах срочно доложить. Генерал-прокурор Правитель­ ствующего Сената Алексей Вяземский. 1772 год. Июнь 30 дня». Секретарь канцелярии удивленно воскликнул: — Вот тебе раз. Опоздали мы, черт возьми, с ходатайством о списании... Но все недоимки нам собрать непосильно. — Ну, это ты брось... — Бриль вырывает у него бумагу. — Приказ есть приказ. — Понимаю, — услужливо кивает Басалаев. — Воевода Черемисинов едет, запряжем его на это дело. — Шлют кота в мешке... — тихо произносит Басалаев, пытаясь поиграть на самолюбии генерала. Но тот отвечает ворчливо: — Не нам судить. Сенату и государыне виднее. Сейчас о другом надобно ду­ мать. Записывай приказ в Илимск. Артистично, словно дамскую руку, берет секретарь лебяжье перо, а губерна­ тор начинает диктовать текст: — Илимскому товарищу воеводе подпоручику Семену Шестакову. По указу ее императорского величества и повелению Сената направить в волости понудителей из числа солдат и казаков для скорейшего взимания подушной подати и всех недо­ имок по окладному провианту, недоимщиков за ослушание садить под караул и бить батогами нещадно... Окончив диктовать, Бриль распорядился: — Немедленно подготовь и направь указ в Илимск. И такой же строгий — в Якутск, по сбору ясака. — Все исполню, ваше превосходительство. Оставшись один, Бриль подумал, что нехорошо «бить батогами» живых людей, но получен приказ из Сената, а перед этим приказом меркнут идеи о равенстве людей и христианские проповеди о любви к ближнему. Как говорится в Библии, Богу — Богово, а кесарю — кесарево. Строгое, даже угрожающее письмо из Сената заставило Адама Ивановича об­ ратиться к лежащей на столе потертой папке — в ней хранились документы, очень для него тревожные. При Петре Великом все податное население платило семигривенный сбор с души, а с государственных крестьян брался еще и четырехгривенный, вместо поме­ 56