Сибирские огни, 2005, № 11

ВАСИЛИЙ СТРАДЫМОВ № ЧЕРЕМИСИН КЛЮЧ — А неужели Сенату не было известно о вакансии? — Позвольте напомнить, ваше величество. В прошлом году мы направили в Илимск двух воевод, но они не прижились, умерли. — А чем сие вызвано? — Может, потому что лета у них были преклонные, да и дорога туда изрядно тяжела. Шесть тысяч верст. — Сыщите помоложе, — закончила Екатерина, — и такого, чтоб в сборе недо­ имок был не медлителен. Вяземский приподнял голову. — Слушаюсь, ваше величество. О вашем повелении немедля доложу сенаторам. 2 Секретарь Сената Храповицкий, мясистый, с пунцовым лицом, друг Вяземско­ го по Кадетскому корпусу, вызвал протоколиста Радищева, которого знал еще с тех пор, когда тощим прапорщиком давал ему, способному ученику, уроки словесности в Пажеском корпусе. К тому времени Храповицкий приобрел литературную извес­ тность, печатал переводы в журналах, на его стихи, в том числе для песен, обратил внимание сам Державин. Но позднее от литературных деяний отошел: в обрез было свободного времени на военной службе (закончил ее в чине генерал-аудитора-лей- тенанта), да к тому же начал сильно выпивать, когда был при штабе Кирилла Разумов­ ского, бывшего гетмана Малороссии. С приветливой улыбкой секретарь сказал: — Генерал-прокурор поручил мне подобрать человека на вакансию воеводы в Илимск Иркутской губернии. При этом высказал пожелание, чтоб человек был и опытен, и молод, и чтоб рвение проявил в делах. Попрошу тебя узнать в Герольдий- ской палате, не предлагал ли кто свои услуги на воеводскую должность. Прежде всего обрати внимание на дворян именитых. А ежели желающих не найдется, то просмотри аттестаты тех, кто в должности воеводских товарищей, и дай мне свои предложения. На все это выделяю три дня, включая сегодняшний, — он протянул Радищеву толстую потливую руку. Двадцатидвухлетнему протоколисту Радищеву, стройному, с высоким взлетом бровей и тонким рисунком губ, поручение секретаря было по душе: можно хоть что-то сделать самостоятельно. С одной стороны, ему было лестно работать в пер­ вом департаменте высшего правительственного учреждения России, а с другой — он приезжал на службу без особого желания. На него угнетающе действовали и стоящие у подъезда помпезные кареты, и тяжеловесная громада дворца, в котором размещался Сенат, и сама работа, иссушавшая душу чинопочитанием, мелочной регламентацией, тьмой всяких формальностей. А самое главное, этот Сенат, началь­ ников которого ставила императрица, противоречил выводу Радищева, сделанному еще в Лейпцигском университете: республика, народное правление, является луч­ шим государственным строем. В этом помогли утвердиться книги Руссо и Гельве­ ция, которые сжигают во Франции и запрещают в Германии. В Герольдии не оказалось заявлений от родовитых дворян с выражением жела­ ния служить в каком-нибудь отдаленном остроге. Радищев выбрал двух дворянского происхождения асессоров (из Тобольска и Иркутска), согласившихся на воеводские должности в Сибири, и капитана Черемисинова, воеводского товарища в Мехонске Оренбургской губернии. Рассмотрев эти кандидатуры, Храповицкий сказал с ноткой недовольства: — Черемисинова зря сюда приплюсовал. Это мелкая сошка. Простолюдин. — Но ведь из среды народной вышел Ломоносов, — возразил Радищев, на его щеках выступил румянец. — Сие верно. Я Ломоносова люблю за эпиграммы на Тредиаковского... Ладно, так и быть,— Храповицкий улыбнулся.— Оставлю всех троих. Пусть князь выбирает козырного валета. К его удивлению, Вяземский оставил для представления одного Черемисинова. — Во время следствия на Урале, — раздумчиво пояснил он, — я видел Череми­ синова, прапорщика Шадринского гарнизона. У меня сложилось мнение, что это 48