Сибирские огни, 2005, № 11

ВАСИЛИЙ СТРАДЫМОВ J ЧЕРЕМИСИН КЛЮЧ тот мудр, кто много добра творит». В последних словах— «тот мудр, кто много добра творит»— видит Ларион главную Премудрость Божию... Выйдя на работу, Черемисинов оштрафовал секретаря Кляксина, который за взятку решил дело не в пользу Евдокии Бадриной— согбенной старушки из зареч­ ной деревни Мурзиной, — у нее зять присвоил телку. Товарищ воеводы присудил телку просительнице и приказал секретарю вернуть взятку зятю. Обиженный Кляксин, верткий, лысый, с кусучими глазами, жаловался подьяче­ му Козину: — Вдвойне наказал: и калым отобрал, и штраф наложил. Я ему это не прощу... Ч А С Т Ь Ч Е Т В Е Р Т А Я 1 Философы утверждают, что глубинные течения жизни пробиваются через по­ ток случайностей. Возможно, они и правы. Однако интересно другое: случайности могут хитро переплетаться, обеспечивая человеку неожиданный взлет... В столице властвует зима. Морозную, дымную мглу с трудом пронизывает пик Петропавловской крепости. По утрам в Летнем саду дворники деловито сметают снег с античных скульптур, безжалостно открывая их наготу. В Зимнем дворце, напо­ минающем о лете своим зеленым нарядом, иногда даже днем мерцают люстры. В девять часов утра императрица принимает сановников, пришедших с доку­ ментами, и первым к ней входит, по заведенному порядку, столичный генерал-по­ лицмейстер Чичерин, склонный к краснобайству. Из-за его пространного разговора с Екатериной долго ждал аудиенции генерал-прокурор Вяземский. Он сидел в при­ емной, прижимая коричневую папку, украшенную двуглавым орлом. От выпукло­ го, с ложбинкой подбородка тянулись у него вверх две морщинки, придавая лицу скромно-заискивающий вид. «О чем они так долго могут говорить?»— недоумевал он. Нетерпеливо шевельнулся в кресле, и серебряная восьмиконечная звезда выжи­ дательно сверкнула на его груди. Наконец открылись двери, и показался горбоносый, с возбужденными глазами Чичерин; и сразу пригласили Вяземского. С доверительной улыбкой встретила его государыня, в пелерине из якутских соболей сидела она близ камина. — Сожалею, что заставила вас ждать, князь. Господин полицмейстер принес мне реестр двадцати вдов и девок, обвиняющихся в праздности и непотребствах. Они не поддаются его увещеваниям, хотя он, как мы знаем, бывает весьма красноречив. Поэтому направьте их на поселение в Сибирь и Оренбургский край. Пусть выходят замуж за жителей тамошних или за сосланных на поселение. На отправление возьми­ те потребное число казенных денег. — Исполню, ваше величество. Императрица не без брезгливости придвинула к себе реестр, прочитала: — Московского купца Павла Белетера дочь, девка Анна Ивановна, праздноша­ тающаяся и в неимении паспорта... Тень смущения промелькнула на ее лице. «А разве я не похожа на этих непот­ ребных?» — подумалось ей. Но от этой мысли она отгородилась, будто острожным тыном, давними доводами-заготовками. Сама она не продается за деньги, а наоборот, покупает любовников: званиями, должностями, но при этом соблюдает государственный интерес и не всякому из них поручит важное дело. Фавориты у нее благородного звания, не то что у неразборчи­ вой Елизаветы, не погнушавшейся певчим из казаков Олексой Разумом и преобра­ зившей того в графа и фельдмаршала. (Его брат Кирилл Григорьевич Разумовский стал при Екатерине гетманом Малороссии). В начале своего царствования Екатерина чувствовала себя неуверенно, боялась козней противников и хотела сделать мужем и императором Григория Орлова — не только потому, что любила, но и потому, что надеялась на его силу. Однако граф Никита Панин, либерал, воспитатель ее сына Павла, заметил по этому поводу: «Императрица может сделать что хочет, но госпожа Орлова никогда не будет императрицей России». 46