Сибирские огни, 2005, № 11

владел которым советник Тимашев, проживавший в Петербурге. Занимаясь прода­ жей вина в деревнях, поверенный Крупенников часто брал в долг большие деньги и не отдавал, а однажды завел домой Семена Першукова, крестьянина, требовавшего расчета, приковал цепью и избил плетью. Когда Семен пригрозил, что пожалуется, то получил совет: «Я никем не судим, кроме коллежского советника». Однако Черемисинов посадил поверенного под караул и заставил уплатить день­ ги. О случившемся в Воскресенске он собственноручно написал ордер (приказ), обещая «защищение здешнего крестьянства » 18. Указ подписали трое: воевода Ан­ дрей Кузовлев, товарищ воеводы Иларион Черемисинов и секретарь Матвей Кляк- син. Уездная канцелярия разослала указ во все волости. Крестьяне судачили про нового воеводского товарища: — Черемисинов-то укорот дал Крупенникову. — Не дает в обиду нашего брата. — Дай Бог, чтоб задержался у нас. Летом 1769 года Черемисинов получил на свое имя документ из Челябинска, вызвавший у него небывалую гордость. Это был ордер (приказ) его высокоблагоро­ дия господина подполковника Исетской провинции воеводы Лазарева, написанный на основе предписания господина генерал-майора и кавалера Оренбургского губер­ натора Ивана Андреевича Рейнсдорпа по указу ее императорского величества пове­ ления Сената. Господину воеводскому товарищу капитану Черемисинову приказано было выехать немедленно на винокуренный завод господина коллежского советника Ти- машова для некоторого дела, которое «содержать в крайнем секрете». Тимашов жил в Петербурге, а его завод находился в мехонском воеводстве. Почему этот приказ был направлен прямиком на имя Черемисинова? Потому что воевода был уже очень дряхл, часто болел, в дела вникал мало, по уезду почти не ездил и сосредоточил свои силы на подписании бумаг. Вероятно, это учел провин­ циальный воевода подполковник Лазарев и направил сверхсекретный указ губерна­ тора Рейнсдорпа непосредственно на имя Черемисинова. Ларион пришел домой с независимым и торжественным видом. — Завтра уезжаю по секретному делу, — сказал он внушительно. — Что у тебя за тайны? — насторожилась Катя. — Все ездишь и ездишь. Лю­ бушку, поди, завел? Я тоже кого-нибудь обкручу. — Ты уж один раз обкрутила... Катя как будто онемела, а потом крикнула с надрывом: — И еще раз попробую!.. Или чемерицей отравлюсь! Лицо ее выражало полнейшую враждебность. Она давно поняла, что к ней он устойчиво равнодушен: от него не дождешься ни нежности, ни ласки, ни подлинного чувственного удовольствия. Недавно покоробили его слова: «У тебя длинные, но некрасивые ноги, не хватает в них полноты». Как такое можно простить? Она наказала Фекле, чтобы та уговорила Санжиба попроситься у хозяина в по­ ездку. Может, через него удастся что-нибудь выведать. Утром, стоя у ворот, служанка видела отъезжающих от крыльца канцелярии. В первую повозку сел Ларион Михайлович с канцеляристом Балуевым, а на облучке сгорбился Санжиб. А на второй повозке разместились трое солдат. «Никак кого-то арестовывать едут?»— подумалось Фекле. * * * Скандалы рождают скандалы. Во время отсутствия Лариона у Кати произошла стычка со свекровью, жившей вместе с ними. В тот день в Мехонск заглянула Эльза Петровна и с дороги попросила у дочери попить воды. Катя налила ей в кружку, которой всегда пользовалась свекровь-старо­ обрядка. Степанида недовольно нахмурилась, а когда проводили гостью, выговорила снохе: — Из одной посуды мы с мирскими не пьем и не едим. 18 Из подлинного документа. 41 ВАСИЛИЙ СТРАДЫМОВ ЧЕРЕМИСИН КЛЮЧ