Сибирские огни, 2005, № 11

Ларион окаменело молчал. Он ненавидел сейчас и Катьку, и Феклу, и Чаплиных старших. Такой презренный, дьявольский обман раскрылся в разгар свадьбы!.. Но ведь все-таки Катя хотела покаяться, искупить вину? Без этого Фекла не рискнула бы поведать тайну. Но почему она сама не сказала раньше? Значит, хитрила, боялась, что откажусь... Вот так финти-винти! Ларион вернулся в залу. Сияющая Катя сидела за столом, поджидая его. Ее бе­ лый свадебный наряд как бы подчеркивал всю черноту, неприглядность обмана, открывшегося ее жениху. Ужасно изменившееся лицо Лариона поразило Катю, в глазах проскользнула тень замешательства. Каким-то шестым чувством она поняла, что случилось, и сра­ зу приняла гордый, независимый вид. Ее твердый, хладнокровный взгляд как бы го­ ворил жениху: «Люби меня такой, какая я есть. Теперь разбираться поздно...» Дальнейшее Ларион помнил плохо. Он будто нырнул в реку: дно видится смут­ но, расплывчато, тяжелая вода сдавливает голову, не хватает воздуха. Он видел, как гости, потанцевав и подурачившись, накинулись на яства, громко и смачно чавкали и тыкали вилками в жирные куски. Подвыпившая теща старалась перекричать гостей: — Береги ее, зятек... Она у меня девица скромная, недотрога... Я всегда ей гово­ рила: «Соглашайся только за Лариона». Дай-ка я тебя, зятя, расцелую... Лариону хотелось ударить по качавшемуся столу, чтоб разлетелась сервировка. Зубы у него были крепко сжаты. Эх, финти-винти!.. 3 В начале октября Ларион сопровождал крестьян, бывших узников шадринской тюрьмы, на Кыштымский завод. Ехали семь дней, чавкая по грязи, вдыхая запах мок­ рой полыни, дегтя и конского пота. О приезде сразу было доложено Вяземскому, приехавшему из Тобольска на неделю раньше. Встреча произошла в ограде заводской конторы, под колючим дож­ дичком. — Рад видеть вас, господин прапорщик, — князь протянул руку из васильковой, с алым воротником епанчи. — Все ли сдержали слово? — уточнил он, имея в виду крестьян, временно отпущенных из тюрьмы. — Все, ваше превосходительство. — А останутся ли они на заводе? Как вы считаете? — К этому склоняются. — Дай Бог. Задумчиво вздохнув, Вяземский спросил: — Как там ваши? Эльза Петровна? Катрин? — Все живы-здоровы. Эльза Петровна просила кланяться. — Благодарствую, — томно улыбнулся князь, сожалея, что не задержался в Шадринске на пути из Тобольска. * * * Темно-желтое облако висело над заводом, стоящим на речке Кыштымке. Завод был доменный и молотовой, то есть выплавляющий чугун и перерабатывающий его в железо. Он считался вододействующим, поэтому плотина была центральнымтехничес­ ким сооружением. По соседству с ней располагались домны, горны, молоты, затем шли «производственные избы» (кузнечная, токарная, сверлильная, сушильная и т.д.). Отдельные части завода (доменная, молотовая и другие) назывались фабриками. Ларион вошел в одно из зданий. Домна изрыгала смрад и пламень из своей приплюснутой глотки. Когда открывали брюхо печи, бело-огненный чугун, разбра­ сывая искры, растекался по канавкам, выкопанным в земле. В дьявольской жаре люди в фартуках бросались к ослепительным потокам, перекрывали их железными лопатами, переводили в другие канавки. — На каждый пуд чугуна идет два пуда древесного угля, — объяснил Лариону мастер. 37 ВАСИЛИЙ СТРАДЫМОВ ЧЕРЕМИСИН КЛЮЧ