Сибирские огни, 2005, № 11

ВАСИЛИЙ СТРАДЫМОВ & £4 ЧЕРЕМИСИН КЛЮЧ •—Презент вам, ваше сиятельство,— радушно улыбался Демидов. — В надежде на вашу милость... Лицо у Вяземского вытянулось. Сощуренными, томными глазами впитывал он драгоценный блеск, стоял, как завороженный. Как быть? Желание заполучить ларец пересекалось страхом перед императрицей, помноженным на желание выслужить­ ся. Князь должен быть беспристрастным, хотя инструкция, данная ему Екатериной, была больше в пользу заводчиков. А если слух о взятке просочится в Петербург? Как отнесется к этому государыня? Год назад, став императрицей, она объявила в имен­ ном указе, что «.никто, обвиненный в лихоимстве, яко прогневавший бога, не избе­ жит и нашего гнева, так как мы милость и суд Богу и народу обещали». Для острастки были наказаны несколько чиновников. — Меня этим не купишь! — Вяземский затрясся, как припадочный. — Госуда­ рыня повелела мне поступать взыскательно и по справедливости. С этой линии я не сверну! Убирай! — и стал отмахиваться от шкатулки, полыхавшей игривым колдовс­ ким огнем. — Как знаете... — Демидов недоуменно закрыл ларец. — Я хотел по чести... Это был первый случай в его жизни, когда высокопоставленная особа отказа­ лась от подарка. И вот теперь Демидов прибыл в Екатеринбург по приказу Вяземского. Здесь он встретился с Эльзой Чаплиной, упросившей мужа взять ее с собой, чтобы проехать в Шайтанку повидаться со своими родственниками. Но вместо Шайтанки она оказа­ лась на тайной квартире, снятой Демидовым. Луч света проникает меж штор, играет в хрустале, расставленном на столике. Никита хмурит брови, смотрит исподлобья, и в таком виде, как находит Эльза, сильно напоминает своего отца. — Что у вас стряслось в правлении заводов? — любопытствует с усмешкой Эльза. — Мой пришел оттуда как в воду опущенный. Да и ты смурной какой-то. — Худыдела, Лизавета. Вяземский роется в отчетах, проверяет мужицкие жало­ бы из Маслянки и Барневки. И знаешь, что заявил: «Местные власти потворствуют персонам Демидовым в приписке крестьян...». А ну как откроет то, что отец и Чап­ лин сотворили? Да повернет колесо назад? Рухнет тогда Кыштымский завод, самый мой крупный. Крышка придет всему моему делу. — Ты б уважил князя, Никитич. — Куда там?! В Шайтанке пробовал ему презент вручить, а он не принял. И стоял я перед ним, как оплеванный. Это я-то, дворянин, сын именитого родителя... Давай выпьем! Нашенской, рябиновой. — Выпьем, Никитич. Не скучать же. А мой воевода думает, что я сейчас в Шайтанке гощу. А на что мне сдалась Шайтанка, коли ты здесь? Кисанька мой, Ники- тенок... Звякнули хрусталем. Задиристо, глядя друг другу в глаза, выпили. Закусили осет­ риной. Демидов опять за свое, наболевшее: — Я ему говорю: «В прошлом году на Кыштымском заводе выплавили всего 30 тысяч пудов железа, в три раза меньше, чем в шестьдесят первом году. После бунта приписные немного поработали, а потом, особливо прослышав о вашем вояже, совсем дорогу на завод забыли. Надо направить драгунов и выпороть непослуш­ ных». А он мне, знаешь, отвечает: «Почему вы мирно дело не уладили? Почему крестьянам навстречу не пошли? Только на воинскую силу уповаете?» — Пристрастный он человек, — вторила Эльза, поправляя перед настенным зеркалом, отражавшем ее, сидевшую за столом, греческий узел на затылке. — Я его видала, когда он выходил из канцелярии правления заводов. Ничего генералик. Из себя строен, красив, лет тридцати пяти, но чересчур горд. На меня нисколечко не обратил внимания. Видать, избалован столичными кралями. Да ну его к лешему! Для меня лучше тебя нет никого. И она прильнула к Никите. — Погодь, Лизавета... Ежель князь все пронюхает, то и твоему воеводе несдоб­ ровать, его могут даже разжаловать. — Скажешь тоже... — Эльза недоверчиво скривила губы. 32