Сибирские огни, 2005, № 11

Ревдинского, Кыштымского и Каслинского заводов. Не уповая на их увещевание с помощью манифеста царицы, Вяземский ввел на завод три эскадрона драгун с ар­ тиллерией. Выборные дали обязательство, что крестьяне выйдут на работы. Это была побе­ да, кульминация всего вояжа Вяземского на Урал. Он торжествовал и не преминул о достигнутом сообщить императрице. К 24 июня все приписные, находящиеся в ведении управления горных заводов, вышли на работы, если не считать масленских и барневских крестьян. Последние уклонились от заводских работ, невзирая на подписку, данную в Уткино. Это возму­ щало Вяземского, глаза его сердито щурились, наливались злостью. Выходит, он рано протрубил победу. Ох, уж эти чертовы волости! Давно ли там дело до крестьянской войны доходило? Не мог не настораживать документ, хранящийся в управлении гор­ ных заводов: восставшие крестьяне установили тогда связь с сибирскими волостями — Юрмыцкой и Куярской, тоже приписанными к заводам Никиты Демидова. И только военные отряды, направленные сибирским губернатором, помешали си­ бирским крестьянам направить четыреста вооруженных людей на помощь Мас- ленскому острогу. И теперь зажженная под Шадринском искра может запалить весь Урал и Сибирь. «Выеду туда с драгунами и пушками, — негодовал Вяземский,— устрою жес­ точайшую экзекуцию, силой заставлю крестьян выйти на работы». Но благоразумие подсказывало: все это уже видели крестьяне Маслянки и Бар- невки, и надо действовать по-другому. Поэтому Вяземский вызвал в Екатеринбург Никиту Демидова и шадринского воеводу Федора Чаплина. * * * У Никиты Демидова отношения с Вяземским складывались шероховато и могли совсем испортиться. Проверяя Шайтанский завод, поверенный императрицы вскрыл много злоупотреблений: обсчеты, внеурочные работы, вымогание взяток. Особен­ но его возмутило замечание, брошенное Демидовым в заводской конторе: — Все, кто приписан, это мои крепостные. Я сам волен назначать сроки работ. — Вздор несешь! — вспылил Вяземский.— Приписные— это государственные крестьяне. Обескураженный Демидов достал из железного ящика свернутые бумаги. — Вот жалованные грамоты и указы по приписке,— с веселой наглинкой сказал он, — в них подтверждение моих слов. И отец был такого же мнения. — Не суй мне указы, — сорвался Вяземский; щеки у него побледнели, подборо­ док заострился, — я их не хуже тебя знаю. Из них не вытекает, что у тебя работают крепостные. Чтоб не слышал больше этого слова! По ревизии крестьяне проходят государственными. Если хочешь, их можно от тебя отписать... Демидов мигом убрал бумаги. Ухмылка испарилась с его лица, на душе стало тоскливо. Вспомнились строчки из царского указа, с которым он был ознакомлен: «...Наше правосудие и милосердное намерение есть в том, чтобы простых и заблужденных исправить, обижаемых защитить и прямые нападки и утеснения тем крестьянам отвратить добрым учреждением их работ с выгодою, по мере трудов зарплатою, или же отпискою от тех заводов, какмы найдем полезнее для их собственного благополучия и целостности заводов». Слово отписка жгло Демидова, как раскаленное железо. Спасение виделось только в одном: вручить князю знатный презент. Тут уж скупиться не придется... Думая об этом, он тревожно слушал Вяземского: — Без промедления рассчитаться за сверхурочные, — напирал князь. — Удов­ летворить все другие жалобы. Плотинного мастера накажу плетьми, он изувечил нескольких крестьян. Безобразий я не потерплю... Вечером Демидов зашел в апартаменты, отведенные Вяземскому, и поставил на стол малахитовую шкатулку. — Что это? — князь поднялся с кресла. Мелькнув белыми перчатками, Демидов приподнял крышку: драгоценные камни брызнули синеватыми искорками, заиграли переливами радуги. 31 ВАСИЛИЙ СТРАДЫМОВ {ДОМ) ЧЕРЕМИСИН КЛЮЧ