Сибирские огни, 2005, № 11

— За вранье пошлин не берут, — она подставила ладонь, Ларион перехватил ее упругие пальцы. — Пойдешь за меня? Катя испуганно отодвинулась и покачала головой. Лицо ее передернулось, в углу глаза дрогнула слезинка и покатилась по щеке, достигла прикушенных губ. — Что с тобой? — оторопел Ларион. — Так, ничего, — она улыбнулась сквозь слезы. — Пошли в карты переки­ немся. * * * То, что Ларион зачастил к Кате, засиживался у нее допоздна, насторожило Фек­ лу. Как все это понимать, какой ответ придется держать перед хозяевами, когда те вернутся из Екатеринбурга? От тяжкого беспокойства у Феклы аж сник румянец на щеках. А муж Санжиб ничем вразумительным ей не помог. — Пущай любятся, — отмахнулся он. Раньше Фекла жила в деревне Кумляцкой, принадлежащей Демидовым. Сем­ надцати лет по любви вышла замуж. «Мой Кеша шибко словутный был»,— вспоми­ нала она. В семейной жизни, особенно после рождения дочери, раздобрела, похоро­ шела, огонек счастья светился в ее шустрых глазах. К смазливой молодке стал привязываться плешивый Демидовский приказчик, и однажды, когда молотили хлеб на барском гумне, грубо облапил ее и полез целовать­ ся. Муж Кеша, обычно скромный и выдержанный, кинулся на обидчика и так «оби­ ходил» его цепом, что тот еле жив остался. За это сослали мужа навечно в Нерчинск, где он и затерялся, ни разу не послав весточки. Вырастив и отдав замуж дочь, Фекла работала нянькой у состоятельных кресть­ ян, а потом перешла в дворовые Чаплиных, новых хозяев Кумляцкой. В доме ее ува­ жали за честность и преданность, а главное— за умелые и беспокойные руки: была она и стряпкой, и горничной, и портнихой, и дояркой, без устали хлопотала по дому и хозяйству. Однажды вечером Катя позвала служанку в свою комнату. — Зайди, Феклуша. Поговорить хочется. От служанки, только что подоившей корову, исходил запах парного молока. В открытое окно заглядывала из палисадника запыленная черемуха. Нестройный хор птичьих голосов доносился из леса у реки. — Чегой-то не пришел твой ухажер,— улыбнулась Фекла, но в ее глазах любо­ пытство сочеталось с укоризной. — Дежурит по гарнизону... А ты знаешь, Феклуша, он моей руки просит. — Это, милая, хорошо. Значит, не из баловства к тебе ходит. Греха у вас, неровен час, не было? — Нет, что ты? — Катя криво усмехнулась. — Бережет меня до свадьбы... Фекла недоуменно глядела на Катю, на крутую белизну ее плеч, и видела перед собой красивую, наглую самку. «Броская, как волчья ягода, а поди-ка съешь— подо­ хнешь», — подумалось ей. Молодая барыня поправилась после случившегося с ней в святки. Тогда водила Фекла Катю с матерью к хромоногой бабке Секлетинье. Выцветшими глазами упер­ лась в нее бабка, шевелила ввалившимся ртом: — Нет, не могу. Это вам не шуточки. Детей могет не быть. — Для нас честь дорога, — уламывала ее Эльза. — За деньгами не постоим. Поздним вечером Фекла с Эльзой вели Катю под ручки. Рогатый месяц с любо­ пытством освещал им дорогу, размеренно поскрипывал снег. Катя стала плохо пере­ двигать ноги. — Беги, Фекла, за лошадью, — распорядилась Эльза. Прилетев во двор, Фекла подняла в людской спящего Санжиба. Тот вяловато стал запрягать лошадь. — Живей давай!— прикрикнула Фекла. — Чего телишься? Выхватила у Санжиба вожжи и погнала коня. Навстречу ей потихоньку шли барыни, по их следам, нюхая снег, брели две собаки. 29 ВАСИЛИЙ СТРАДЫМОВ т к ЧЕРЕМИСИН КЛЮЧ