Сибирские огни, 2005, № 11

ВАСИЛИЙ СТРАДЫМОВ ЧЕРЕМИСИН КЛЮЧ у него в сердце радость, все засияло впереди. В присутствии гарнизонных чинов нескладно высокий воевода Чаплин вручил ему нагрудный офицерский знак— ме­ таллическую пластину, очертаниями напоминающую ладью. — Служи верой и правдой государыне, — напутствовал он. — Рад стараться, ваше высокоблагородие, — отвечал Ларион, охваченный ду­ шевным волнением. Туманилось в голове: и от стеснения, и от ликования. Лариону захотелось увидеть Катю, с которой иногда здоровался, чаще всего у церкви. Он вырядился в ярко-зеленый, как ранняя озимь, мундир, перекинул через правое плечо шарф с тремя полосами — белой, синей, красной, и с двумя серебря­ ными кистями. Прицепил шпагу с бронзовым узорным эфесом. Надел перед зерка­ лом треуголку с серебряной окаемкой. Когда подошел к воеводскому дому, из подворотни выскочил и набросился на него Евсташка — не признал старого знакомого, одетого по-новому. На улицу вы­ шел калмык Санжиб, купленный Чаплиным у бухарского купца. — А, прапорчик? Сопсем молодец. Теперь бачкой буду звать. Тебя, однако, давно не видал. И крикнул в открытое окно: — Катька, айда за ворот, прапорчик родился. Придерживая платье, вышла из калитки Катя, голубой бант на груди выпирал между полами душегрейки. — Тебя не узнаешь, — сказала она по-приятельски. — Поздравляю. В ее голосе Ларион уловил сдержанность, которуюрасценил как намек не зазна­ ваться. Но на самом деле было другое: Катя давным-давно, с самого детства привыкла к офицерским мундирам, да и о новом звании Лариона она узнала вперед его. — Прогуляемся? — его вопрос звучал как предложение. — Пошли. Они миновали кремль, окунувшись в толчею людей у лавок, прошли мимо ро­ гаток, окруживших город, и, не сговариваясь, упругим шагом двинулись к Исети. Лес встретил бронзовой метелью листопада. Шелково-сизо плыл и неслышно садился тенетник. Обмелевшая река завораживала осенней прозрачностью. Через облачные гряды проглянуло солнышко, разливая кроткое прощальное тепло. С неба редко и нехотя слетали первые снежинки, прилипали к траве. Ларион взял упругую и прохладную руку девушки. — Хочешь, погадаю?— предложила вдруг Катя. Зеленоватые искорки сверкну­ ли в ее зрачках. Червленые губы сомкнулись в деловитой улыбке. — Черный глаз, погадай хоть раз, — засмеялся Ларион, показывая ладонь. — А глаза у меня серые, ты погляди. Глаза действительно были серовато-зелеными или вроде того. В них виделся жестковатый подсвет, как у ягод крыжовника среди колючек. — Зато брови у тебя черные, — нашелся Ларион, а Катя хитровато улыбнулась: она их подвела. Взяла его руку, склонила над ней голову; Ларион увидел вблизи курчавинки на ее крутом лбу. — Надеешься сам на себя, — объявляет Катя, силясь быть серьезной. — Даль­ няя дорога тебе предстоит, в казенный дом. Рыжих не любишь... Ой, да ты сам с подпалинкой... Есть у тебя друг, он где-то близко, но ты его не замечаешь... — А в церковь дороги нет? — В церковь? Плохо просматривается, — в голосе Кати веселая упругость. В тот миг, когда она подымала голову, он ее поцеловал. Поцелуй был легким, воздушным, как прикосновение снежинки. Катя отодвинулась крепкими руками, лукаво и задорно глядела ему в лицо. Зычный всплеск трубы раздался за рекой, и вот уж медь оркестра выстроила маршевую мелодию. Из-за леса показалась колона всадников в черных высоких па­ пахах, длинных темно-синих чекменях с пиками, устремленными вверх. У тонконо­ гих, поджарых лошадей были подвязаны хвосты. — Донские казаки, — определил Ларион. — А где же полковник?— усмешливо поинтересовалась Катя. Из кибитки, свернувшей к плашкоту, вышел рослый усатый мужчина в широкой 22