Сибирские огни, 2005, № 11

школе В.К. Манеев, который и остановил­ ся у нас по известной плате за стол и ком­ нату. В эту зиму я, помню, двинулся вперед намного, п/отому/ ч/то/ Манеев выписывал журналы, газеты, книги, которые прочи­ тывались вместе, затем разбирались и / мы/ доходили до интересных споров. Зная мою страсть к рисованию, Манеев в этом же году ко дню моих именин выписал аква­ рельные краски. Большая была радость для меня, когда свежие краски разноцветно горели перед глазами, но, начавши рабо­ тать, опечалился неудачей. Манеев в школьной библиотеке отыскивал для меня книги с рисунками, отыскивал биографии художников и художественные рассказы, одним словом, он шел навстречу всем моим спросом. На следующий год Манеев уехал в Пет­ роград учиться /обе/щая нащупывать по­ чву для меня, а я, оставшись в Улале, с не­ терпением ждал письма. Через два месяца после его отъезда пришло письмо, но пись­ мо было нерадостное. Он писал: «Город — не то, что наши /.../в нем могут задушить и днем. /Будешь/умирать с голоду /.../ ник­ то не даст хлеба, хотя бы и имели его во / .../. Одним словом, в нем жить с малыми средствами невозможно. Тебе, друг, не со­ ветую, пока что подожди! Рисунки твои показывал художникам, они оценили их очень хорошо, но не советуют поступать в академию, ибо без подготовки не примут. Предлагают Казань. Там есть студия, а оттуда уже в академию»... После ряда подобных писем я снова ударился в мелан­ холию и уже, видя безнадежность, схотел жениться». Хотелось бы знать почему, мечтая об Академии художеств, Чевалков не обратил­ ся за разъяснениями к Гуркину? Почему он не прильнул к Гуркину как к учителю, ведь Гуркин не чуждался учеников и последова­ телей? Гуркин, как и Чевалков, родился в Улале. Просторный двухэтажный дом Гур- киных с кожевенной мастерской при нем был у всех улалинцев на виду. Григорий Ивано­ вич только с 1903 года поселился в Аносе, построил там дом, мастерскую, шестигран­ ную юрту, завел пруд, сад... Направляясь к себе в Анос, Гуркин не мог миновать Улалы и разговор об Академии мог возникнуть без усилий с чьей-либо стороны. Да и до Аноса от Улалы при желании можно было и дойти, и доехать. Книги с рисунками, рассказы о худож­ никах указывают на форму самообразова­ ния. В 19 веке ни одна из существовавших художественных школ не обходилась без ко­ пирования рисунков как начальной стадии освоения профессиональной грамоты. Вы­ сокий уровень искусства того времени от К.Брюллова до В.Серова можно принять за аттестацию этого метода. Но в школах копи­ ровали специально подобранные образцы, Чевалков копировал случайное, к понима­ нию основ искусства может быть и не веду­ щее. «В 1914 г. брат мой, живший с отцом и мною, женившись, ушел в отдел и я, ос­ тавшись с отцом-стариком и сестрами, принял главенство. Трудно мне было управ­ ляться одному по хозяйству; работая день и даже ночи, уставал до невозможности, даже были моменты, что казалось, будто истекаешь потом, а с ним и кровью. В этот год я уже не думал о школах: все мысли мои были направлены на хозяйство, с ко­ торым едва справлялся. В 1915 г., как бы сказать, по милости судьбы я был мобилизован в тыловую ра­ боту, как многие инородцы. В октябре ме­ сяце мы были отправлены в Россию, а в но­ ябре уже работали по заготовке леса (?) в Витебской губернии, в местеч/ке/ Бо- ловск.(?) На 1915-й год я не стану оби­ жаться, п/отому/ ч/то/ поездка через го­ рода, Урал, Волгу, наконец, Петроград, в котором я прожил более месяца, встрях­ нули, оживили мои, так сказать, жизнен­ ные силы. Вернувшись в 1916 г. больным, я тихо зажил под кровлей родного дома, ко­ торый после казенной жизни казался Раем. В этот год я серьезно увлекся одной девуш­ кой, которая снова натолкнула на мысли о школе, но больные ноги, пугая за благопо­ лучие в дальнейшем, снова вселили безна­ дежность. В семнадцатом году я познакомился с поэтом Г.Вяткиным и его женой К.В. Кур­ гановой, которые настаивали, чтобы я поехал учиться, говоря, что я имею талант. В этот год Г.Вяткин подарил мне книжку своих стихотворений, а я нарисовал его портрет... Простите, что я, как неопыт­ ный писака, упустил из вида самый глав­ ный момент... Ворочаюсь к 1915 году. В 1915 году я познакомился с писате­ лем, тогда жившим в Улале, П.Н. Сороки­ ным, у которого я впервые увидел художе­ ственные картины Гуркина. Мы, беседуя с Сорокиным, часто приходили к тому, что нужно попытаться через Макария митроп/ олита/ Моск/овского/ /.../ к великому удив­ лению, получив известие, что Макарий едет на Алтай, мы разом определили план действия и заготовили заявление. В июне месяце Макарий прибыл в Улалу и отпра­ 216