Сибирские огни, 2005, № 11

Г А Л Е Р Е Я С И Б И Р С К О Й Г Р А Ф И К И Павел МУРАТОВ ДИАЛОГ С НИКОЛАЕМ ИВАНОВИЧЕМ ЧЕВАЛКОВЫМ Алтайский художник Николай Иванович Чевалков (1892 — 1937) прожил сорок пять лет, совсем не много, да и в продолжение этого немногого часто болел: то ему ноги надо лечить, то на него наваливается тиф и долго держит у границы жизни и смерти, то бронхит, похожий на туберкулез... Конец все­ му положила злокачественная опухоль и ока­ завшаяся бесполезной тяжелая операция. Сильного духа, сильного тела он никогда не имел. Ему всегда надо было к чему-нибудь, к кому-нибудь прислониться хотя бы через письмо, хотя бы через мимолетную беседу. И при том он имел божий дар — дар худож­ ника, пробивавшийся, как родник, сквозь все нескладности его жизни и наполнявший его собственную жизнь смыслом, а жизнь ок­ ружающих его людей присутствием чудес­ ного, пусть и не всегда понятного явления. В продолжение жизни Чевалков не­ сколько раз писал автобиографию с расче­ том на публикацию. Та, с которой мы наме­ реваемся составить диалог, была первой в этом ряду. Она написана по просьбе В.Н. Гуляева, друга и учителя Чевалкова (в 1920- 1922 годах Чевалков учился в Барнаульской художественной школе, там среди препода­ вателей он и встретил Гуляева) в 1925 году. Гуляев в это время жил в Новониколаевске (Новосибирске), в качестве художника со­ трудничал с выпускавшимися здесь перио­ дическими изданиями и в иллюстрирован­ ном журнале «Сибирь» решил представить алтайского живописца текстом о нем и реп­ родукциями с его произведений. Чевалков писал не прямо в журнал «Си­ бирь». Он писал другу, чтобы тот по своему усмотрению выбрал из автобиографии нуж­ ное для статьи и дополнил бы ее художествен­ но-критическими страницами. Доверитель­ ная интонация хорошо видна в тексте авто­ биографии. Дальнейшие автобиографии, дошедшие до издания без посредников, до­ верительности, конечно же, не имеют. Однако, несмотря на полную откры­ тость, Чевалков невольно ориентируется на сложившиеся к седьмому году Советской власти понятия добра и зла в прошлом и в настоящем России. Ему уже тридцать два года. У него немалый житейский опыт. Он преподаватель рисования в общеобразова­ тельной школе. Круг его общения не очер­ чивается Алтаем. Исподволь набраться ума- разума, благоразумной осторожности было время и место. До нас дошла не только автобиография Чевалкова, но и рукопись Гуляева с редак­ торской правкой сотрудника журнала и пуб­ ликация ее в журнале «Сибирь», 1925, №5-6. Публицистический тон их поэтапно возрас­ тает. Когда Чевалков получил номер журна­ ла со статьей о нем, он не нашелся что отве­ тить другу Гуляеву. Себя он в ней не увидел. Читатель же, понятно, ничего иного, кроме напечатанного, в руках не имел и через ста­ тью смотрел на художника. Через десять лет и сам Чевалков напечатанное в журнале «Си­ бирь» стал рассматривать как первоисточ­ ник в самоаттестации. Он даже усилил тон публицистики, довел ее до степени полити­ ческих деклараций, принятых в годы сталин­ ских пятилеток. Однако нам пора начать беседу с самим Чевалковым. Текст автобиографии (с незна­ чительной орфографической и пунктуаци­ онной правкой) мы приводим полностью. Обрывки слов, изредка встречающаяся не­ внятность фразы объясняются плохой со­ хранностью краев рукописи, истлевших и осыпавшихся. 213