Сибирские огни, 2005, № 11

Весной в Слободу прибыл нарядчик Кыштымского завода Новгородцев— бры­ ластый, надменный, в красивой бобровой шапке. Он объявил задание: ехать наАзяш- Уфимский завод, вновь строящийся Демидовым в Башкирии, на реке Уфе, за Урал- Камнем. — Вовсе посылают к черту на кулички! — возмутились крестьяне. — Вы приписные, а значит, крепостные, — внушал нарядчик, — и потому дол­ жны слушаться барина. — Мы государственные крестьяне, были и есть. — Поговорите мне! — багровел приказчик. — На заводе мы из вас дурь выбьем... Провожая поутру подводы, бабы приуныли. Даже самая зарыскивавшая преж­ де с мужем подумала: «Хоть плохонький был, да все мужичонка. Придется теперь одной надрываться в хозяйстве, и не к кому будет прислониться ночью, никто не скажет теплое задушевное слово. А дети без отца безудержу рвутся на улицу, так и норовят в дырявой обуви залезть в студеную лыву». Дорога была тяжелой, раскисшей, в логах скопилась вода-снежница, от устав­ ших лошадей валил пар. Росло озлобление крестьян, собранных со всей волости. И прорвалось оно не­ удержимо, как весенний ледоход, как полая вода, прорвавшая плотину. Кто-то пустил слух, что приписка была на три года. Подтверждением этому посчитали чей-то рассказ о том, что масленский крестьянин Иван Ивонин попросил у воеводы Чаплина показать указ о приписке, а тот отказал. У села Полевского (верстах в двадцати от Барневки) крестьяне остановились. — Дальше не поедем! — негодовали они. — Хватит над нами измываться! Подвыпивший нарядчик, на которого были обиды с прошлых лет, заорал: — Я вам покажу, вахлаки, — и бросился драться. Крестьяне, загудев, окружили его и дали отпор. От зуботычин губы у нарядчика вовсе распухли. Изведал он и палок, так как у многих крестьян оказалось в руках дреколье. «Забьют насмерть», — испугался староста Василий Осокин, белолицый, пышу­ щий здоровьем. — Остановитесь, мужики!— крикнул он. — Не марайтесь. Пусть едет к своему Демидову. Нарядчика забросили в повозку, Гошка Шергин нахлобучил ему шапку: — Чтоб духу твоего здесь не было. Другие добавляли: — Передай: мы свое отробили. — Мы не подневольные. На другой день барневские крестьяне позвали представителей Масленского ос­ трога, долго совещались с ними в мирской избе, и в конце собрания подьячий Миха­ ил Черемисинов записал приговор двух волостей: на заводы к Демидову не ехать. Порешили еще написать челобитную императрице Елизавете и обратиться в Орен­ бургскую и Шадринскую канцелярии... К вечеру в избу Черемисиновых набился народ. Из масленских выделялся сот­ ник 11 Яков Орлов — своей статностью, той здоровой красотой, какая отличает чаще всего земледельцев, от его рослой фигуры веяло согласием природных и душевных сил. На нем ладно сидела длинная, до колен, кумачовая рубаха под ремнем, без ворота, с широкими рукавами. «На такого, видать, девки заглядывались», — подума­ ла Степанида, надевшая ради гостей полосатую паневу и повойник. Она собрала на стол, но без скоромного: был великий пост. Гошка Шергин, Ларькин друг по детству, помог поставить на стол пыхающий, с раздутыми щеками самовар. — Дожились мы, тетка Степанида, до ручки,— возмущался он. — Измордовал нас Демидов. От такой жизни хоть в Сибирь удирай... — Все знаю, милый, Ефтифей-то в прошлом годе отчего помер? От побоев на заводских работах. Теперича со стариком одни остались. Улька-то, сноха, запила с 1 Сотник (соцкий) — род полицейского надзирателя; избирался крестьянами от ста дво­ ров. 19 ВАСИЛИЙ СТРАДЫМОВ ЧЕРЕМИСИН КЛЮЧ