Сибирские огни, 2005, № 11

ВАСИЛИЙ СТРАДЫМОВ ЧЕРЕМИСИН КЛЮЧ раз, на постройку плотин — два, на завоз оборудования — три... Всего не сосчитать. Ежели Кыштымский завод, самый крупный у меня, будет хромать из-за нехватки людей, я разорюсь. — Но ведь Барневка и Маслянка, ваше высокородие, слишком удалены от заво­ дов, аж за Шадринском находятся,— упирался Чаплин, шмыгая длинным носом. — Ну, и что из того? Подати-то за мужиков буду я платить— полосовым железом и других сортов. Тебе даже облегченье от этого, не надо будет недоимки сбирать. — Крестьяне могут возроптать, ваше высокородие. — Против власти не пойдут... А ежели осмелятся, — глаза у Демидова зверовато блеснули, — то пожалеют об этом. В пятьдесят втором году в моей Ромодановской волости мужики, понимаешь, выпряглись, на заводские работы не пошли, за ружья и дубины схватились. Императрица изустно повелела подавить восстание силой: жечь деревни, палить из пушек. Калужский воевода тоже изрядно помог. Два месяца шла война. Но куда мужикам против власти! Воинские команды разгромили бунтов­ щиков. Было арестовано семьсот человек, и всем им устроили порку, а восемь за­ чинщиков приговорили к смертной казни. Но Сенат, по моей просьбе, заменил казнь ссылкой на Шайтанский завод. Двое до сих пор в кандалах работают, заросли, как лешие. Можешь поглядеть на них, коли пожелаешь... От этого сообщения Чаплин потерял дар речи, нос у него побелел, словно му­ кой мазнули: «Не начнется ли в уезде такая же заваруха, ежели уступлю Демидову?» А тот обескуражено тер широкий, в морщинах лоб: «Видно, крепко напугал служи­ лого, не стоило про Ромодановскую трепаться. Умишко стало стариковское». — Незаконно это будет, — очнувшись сказал Чаплин. — Надобен указ хотя бы провинциальной канцелярии. Самочинно не могу, ваше высокородие. — Ну, как знаешь... — Демидов сердито отвернулся. — Забыл ты, видно, мою доброту... На другой день Демидов вызвал Лизку Выходцеву (Чаплину), намеревавшуюся тайком уединиться с Никитой-младшим. — Выручай, Лизка! — едва не возопил Демидов.— Твой долговязый не подпи­ сывает указ. Подсоби по старой дружбе. Подкати к муженьку как следует. Тебя ли учить... — А чем мне будешь обязан? На любовь уж не годишься, голубь мой. А жаль... Со статским советником я еще любовь не крутила. Никогда в жизни. — Ох, Лизка!.. Чтоб тебе ежа против шерсти родить! Мало я тебе добра делал? Была крепостной, а стала дворянкой. — Тогда слухай, Никитич... — глаза у Эльзы забегали и замерли, словно что-то нашли. — Дворянкой-то я стала, а крепостных не имею. Выдели-ка нам деревеньку. — Ты с ума сошла! — свирепым зверем взглянул на нее Демидов. — У меня и так людей не хватает, каждая душа на учете. Проси чего другого... Эльза шевельнула тонкими бровями: — Тогда мы в Шадринск сматываемся. Демидов заскрипел редкими зубами: — Кровь ты из меня пьешь, Лизка! Но уж так и быть! — резко тряхнул рукой. — Отдаю вам деревню Кумляцкую возле Шадринска. Двадцать душ там числится... Ох, захвораю я... — схватился за голову, дико закатив глаза. На другой день Чаплин подсел к столу, достал из кармана очки, прочел, будто принюхиваясь, бумагу, покрутил в длинных пальцах дрожащее перо и куцевато рас­ писался. Демидов же, сморщившись, как от зубной боли, подписал свидетельство о пе­ редаче деревни Кумляцкой Чаплину... В 1758 годумладшийНикитаНикитичДемидов стал однимиз самыхбогатыхлюдей в России. После смерти отца он, третий сын в семье, получил в наследство так называе­ мую «шайтанскую часть»— Кыштымский, Каслинский и Шайтанский заводы. 3 Прошло три года с тех пор, как крестьяне Барневской слободы и Масленского острога стали ездить на заводские работы. 18