Сибирские огни, 2005, № 11

* * * И-эх, какое же это страшное занятие — русская литература! Вот чуть не угодил в тюрьму...Всё лето перекладывал эпизод «Слова» про побоище-поражение русичей Игоря. Дважды ночью вскакивал со сна, бу­ дил жену, кричал, вопрошал: «Где Игорь? Ему надо во-он на тот холм. Там же Буй-Тура, брата, взяли в кольцо. Где Игорь-князь?» Жена купила какие-то «успокоитель­ ные» таблетки. Не помогают. Вчера был в Ононском районе. За Оно- ном, где самые дикие кочевья Азии. Разру­ гался с кинооператором, моим лучшим дру- гом-хранителем. Разругался по поводу его лени — снимает «от пуза» — то есть мёрт­ вой камерой на груди, не согнётся, не ляжет в траву, не вскочит на крышу машины, не заберется на столб коновязи. А зачем мне такие мёртвые съёмки? Он от злости на меня стал сжимать ку­ лаки. Счас начнётся рубка — кто кого? Тут на моё горюшко под ногами оказывается какая-то полоса железа. Может быть, рас­ прямлённый обруч от тележного колеса. Меч! Я хватаю его. О, как уютно приняла его ладонь, как ловко он устроился, как лас­ ково отошел вправо и вниз локоть, как раз­ вернулось назад для размаха правое плечо — я увидел загорелую шею кинооперато­ ра, рубану -— отлетит головка, как баранья башка... Есть же Бог на земле. В последнюю се­ кунду перед ударом я сломался. Выронил «меч», сел на колени и заплакал: «Господи, помилуй! Господи, помилуй! Господи, помилуй!» Вот она, славянская память меча в руке. Спасибо, что Толстой с его даром убедитель­ ности так сумел написать о падении Анны на рельсы (немного отстранённо, он же, Лев, сидел на берегу великой реки русской жиз­ ни и наблюдал, как по ней плывут люди, со­ бытия, горе горькое и счастье сладкое) и спо­ койно, вразумительно описывал сие. Поэто­ му мало впечатлительных женщин последо­ вало примеру Анны. А если б это описал Франсис Скотт Фицжеральд в своём романе «Ночь нежна» (он там, как автор, не сидит на берегу великой реки американской жиз­ ни, он плывёт вместе с людьми и события­ ми, с горем горьким и счастьем сладким, он азартно и впечатлительно рассказывает, как надо поступать человеку). Слава Богу, он вразумил Фицжеральда с его талантом впе­ чатлительности не написать ни одного эпи­ зода жестокости. Сколько бы смертей при­ бавилось в мире! Тот же, жестокий в борьбе за власть, Владимир Мономах написал Олегу: «Не бе­ гай более, пошли с мольбой к своей бра­ тии; они тебя не лишат Русской земли... Меня принудил написать к тебе сын мой, которого ты крестил и который теперь не­ далеко от тебя; он прислал ко мне мужа сво­ его и грамоту и говорит так: сладимся и при­ миримся, а братцу моему суд пришёл; не будем ему мстителями; возложим всё на Бога; пусть они станут перед Богом, мы же Русской земли не погубим. Я послушал­ ся и написал: примешь ли ты моё писание с добром или поруганием — покажет от­ вет твой. Отчего, когда убили моё и твоё дитя перед тобою, увидевши кровь его и тело его, увянувшее, подобно едва распу­ стившемуся цветку, стоя над ним, не вник ты в помысел души своей и не сказал: зачем я это сделал? Зачем ради кривды этого меч­ тательного света причинил себе грех, а отцу и матери слёзы? Тебе было бы тогда пока­ яться Богу...» Потрясающий человеческий документ, крик израненной русской души! Вот что надо помещать в буквари и «Родную речь», ведь это послание, вероятно, знал автор «Сло­ ва». Рискну сформулировать: «Слово» — гуманистическое произведение начальной русской литературы!» Текст подтверждает это: Бились день. А на другой устали. А на третий, в середине дня, Пали стяги, не спасла броня. И расстались братья на Каяле. В грозной сече, в пыльной круговерти Оборвало время стремена. В этом диком Поле перед смертью Не хватило русичам вина. Пир кровавый завершив, дружины Где гуляли, там и полегли. Наклонясь, деревья затужили, И поникли травы до земли... * * * Интересно, что знала Древняя Русь об окружающем мире? Историки пишут, что княжеская власть у восточных славян имеет доисторическое происхождение, то есть, се­ годня невозможно говорить о просвещён­ ной верхушке русичей, допустим, пятого века. Хотя, вероятно, «Путь из варяг в гре­ ки» был древнейшей водной дорогой задол­ го до Рюрика. До прихода христианства Олег Вещий с дружиной бывал в Царьграде. В Византии гостила княгиня Ольга. Её внук Владимир Красно Солнышко женился на греческой царевне Анне, два брата которой были ви­ зантийскими императорами. 194