Сибирские огни, 2005, № 11

росписи князей? Политического положения и влияния всех удельных властелинов Руси! Автор «Слова» — историк, знаток геогра­ фии Руси, Дикого Поля и Европы, мифоло­ гии, преданий и летописей, военно-походной обстановки, народной молвы и великокня­ жеского мнения. Так и кажется, что всё это подвластно только зрелому уму и опыту. Но автор...гений. У него рано открылся дар Божий. Как у Лермонтова. Вероятно, он был княжеского рода. А дети князей учились и наставлялись, по современной термино­ логии, фундаментальным наукам. Причем, автору «Слова» не надо было, как мне, хо­ дить в школу пешком за 8 километров, не надо было пахать и копать огород, не косить сено, не собирать всё лето ягоды да грибы для про­ питания, а всю зиму рубить и пилить мерз­ лые березы на дрова. У него было время для книг и раздумий, наставлений просвещен­ ных учителей... Но молодость никуда не денешь. Она нет-нет да прорвётся сквозь книжность и высокий штиль (даже в демократическом варианте) каким-нибудь мальчишеством. Например, нахлынувшим чувством восхи­ щения и любви к старшему брату. Вот встре­ тились два брата — оба живые! — князь Игорь и буй-тур Всеволод. Обнялись — аж звякнула бранная броня! — Игорь! — Всеволод! — Брат, здравствуй! — Молодец, что успел собраться. И смеялись счастливо где-то у Курска. Впереди синяя майская степь в первом цве­ тении. Звонко ржали кони и пела гулом мо­ лодечества боевая труба. Сладостный ветер славы, чести, мужества. Прискакал буй-тур, как буйный ветер, и сказал, склонясь перед судьбой: — Ты один брат, свет мой светлый! Мы же Святославичи с тобой!!! Наша Русь изнемогла от воли. Так седлай коней, любимый брат. А мои у Курска в синем поле под седлом, готовые, стоят! Игорь был старшим, его сыну Влади­ миру Путивльскому, рождённому в 1170 году, исполнилось только 15 лет. Игорь по­ родил его после женитьбы в свои девятнад- цать-двадцать лет. Значит, во время похода Игорю было где-то 34-35 лет. А брату буй- туру Всеволоду меньше того, у него в «Сло­ ве» есть только «прекрасная Глебовна», а дети не упоминаются... После похода в 1185 году Игорь прожил ещё 17лет, а буй-тур только 11. Коротка жизнь героев. Вообще, вскорости после похода и последующих, горестных лет половецкого натиска и его отражения многие князья, упо­ мянутые в «Слове» живыми, начали уми­ рать. Первым, пожалуй, умер от ран Влади­ мир Переяславский — весной 1187 года. В самом начале зимы, 1декабря того же 1187 года — «Осмомысл», князь Ярослав Галиц- кий, отец плачущей Ярославны, жены Иго­ ря, бывшей по материнской линии внучкой Юрия Долгорукого. «Великий» и «грозный» князь Святослав Киевский, видевший плохой сон в «Слове», скончался в 1194 году. Всево­ лода Вельского не стало через год, в 1195 г., Давида Смоленского через два, в 1197, а Ярос­ лава Черниговского через три, в 1198 году. * * * Прошло три-четыре года, как я вдруг споткнулся на очевидном противоречии: если автор «Слова» молод, то почему он выступает, как старый боярин, с охранитель­ ных позиций? Никакого единства на Руси в 1185 году не было и не могло быть. Уже 88 лет прошло с Любеческого съезда князей, где собрались Святославичи — Олег, Давид и Ярослав, киевский Святополк, Владимир Мономах, волынский князь Давид Игоревич и червонорусские князья Ростиславичи: Во- лодарь и Василько. С ними были их дружин­ ники и люди из удельных княжеств-земель. Ещё тогда великий Мономах, выкатив свои грозные очи на Олега, вопрошал: «Зачем губим Русскую землю? Зачем враждуем между собой? А половцы разо­ ряют Русь...». Все князья целовали крест — прекратить крамолу. Но наступило утро 5 ноября 1097 года, и Святополк с Давидом обманом зазвали к себе князя Василько, схва­ тили, наложили оковы, придавили грудь дос­ кой, и Беренда, овчарь Святополка, ослепил Василька — выколол оба глаза. Кровавая смута продолжалась, и хан Боняк в полночь отъезжал в поле и выл по- волчьи. Ему отвечали десятки волков. Поло­ вецкое гаданье-предсказанье сбывалось — Мономаху не удалось объединить князей во имя защиты Руси до самой своей смерти, последовавшей 19 мая 1125 года близ Пере­ яславля, семидесяти двух лет от роду. «И теперь беснуется Каяла. Мрёт полынь от крови тяжела. Выжигая землю страшным палом Наступает на хвалу хула. Степняки взломали порубежье. В глубь кочевий, к самым дальним вежам На арканах волокут рабов. И по всем дорогам непроезжим Див-Дозоры рухнули с дубов». 193 13 Заказ № 523