Сибирские огни, 2005, № 11

гов, обгорожена песками, болотами да тём­ ными лесами». Это же родственно и сотаин- но знаменитому отрывку: «О, красно укра­ шенная Русская земля»! Белорусский текст понимаюна 99,9 про­ центов. Как роскошно звучит в оригинале: «Бач, ушз ад рэчю гара зарасшком пакры- тая, уся арэшшкам, чаромхай, калшникам да малшшкам зарасла. А чаромха-то цвще — няйначай, хто пухам лябяжым укрыу, i пах за вёрсты ветрам нясе...Паз!раеш на усё гэта, i штось за сэрца шчэмщь i грудзи Ширака раз- дымае, i ляцей бы, здаецца, над палям 1 , над лугам 1 , па-над лесом ciHiM.. .1 на гэтай нашей зямл 1 спрадвеку нашы дзяды-прадзеды жьш...» И в такой земле княжил, владел ею, как наследственной вотчиной, Всеслав Полоц­ кий, боец и мудрец, князь-волшебник и князь- смутьян, видный государственный деятель и полководец. И за самой дальней далью, завершив свои дела, слышал князь, о чём рыдают в Полоцке колокола. Князь прожил очень бурную жизнь, был на престоле, спасался в изгнании, побеждал и терпел поражения. Вероятно, имел такую конную службу-эстафету, что, скача от Кие­ ва «до кур Тмутороканя», ход великого бога Хорса опережал — то есть передвигался быстрей движения Солнца, и смены часо­ вых поясов. Но ведь князь Всеслав все эти деяния совершал за сотню лет до событий «Слова о полку Игореве» и умер в любимом Полоцке в 1101 г. — за 84 года до создания «Слова». Отчего такая глубокая память и «присоеди­ нение» к жгучей современности 1185 года давних дел Всеслава в их развёрнутой харак­ теристике? Да ещё и с припевкой Бояна: Слыл Всеслав великим мужем, Но не зря Боян ему же Спел меж добрыми людьми: «Князь Всеслав, ты то пойми — Ни смыслёный ни бесстрашный Не минует горькой чаши. Не ускачет никуда Он от Божьего суда!» Всеслав не был самым лютым, главным раздорщиком, главным сеятелем смуты, глав­ ным Гореносцем для Руси. Будучи двоюрод­ ным племянником Ярослава Мудрого, он жил-был севернее Киева, главного центра смуты, притязаний многих князей на отчий Золотой Престол. Если уж вести разговор об исторической ссылке на былые раздоры, то можно бы упомянуть Всеслава в общем ряду князей-смутьянов. Да не забыть и са­ мого Ярослава Мудрого, ведь эта личность крупнейшая в истории. Но о Ярославе Муд­ ром в «Слове» есть только несколько фраз «старому Ярославу», «лета Ярославля», «давный великый Ярослав», «славу Яросла­ ву» и... всё! * * * Русифицирую ли я «Слово»? Да! Да! Да! Может, в пику Олжасу Сулейменову, выпустившему гениально-вредную книгу «Аз и Я». Да причём тут Олжас, а? Ну, не могу я, не мо-о-гу-у написать, что Ярославна было черноволосой. Я могу только так: «Не в венце, не в княжеском уборе — С непокрытой русой головой, Ярославна, тёмная от горя, Словно птица, кличет над землёй». Да пусть убьют меня сто академиков «Слова», авторитетно и научно доказывая, что Ярославна была черноволосой. Она всё равно была русоволосой. У-у, какой же я националист, а!!! А, может, не националист, а просто русский человек? Эк, куда тебя за­ несло, Михаил Евсеевич... Но я же не перекладываю «Слово» на язык молдавских индейцев. Почему «молдав­ ских» индейцев? Да потому, что в газете «Правда» за 2 или 3-е сентября 1945 года на­ печатано в стихах «Письмо молдавского на­ рода великому Сталину» от 812 тысяч 485 поэтов Молдавии. Написано строфикой американского поэта «Лонгфелло» по мо­ тивам индейских сказаний, называется «Гай- авата». Перевёл на русский эмигрант Иван Бунин. И вот я представляю, как эти 812 ты­ сяч 485 молдавских «индейцев» сели на одну длинную скамейку и хором сочиняют пись­ мо великому Сталину: С берегов Днестра отрадных, от нагорий виноградных, от полей, где Прут течёт, от молдавских кодр и пашен, мудрый Сталин, солнце наше, шлёт письмо тебе народ. О, русское слово! Где сегодня эти 812 тысяч 485 молдавских индейцев? * * * Неожиданно начинаю понимать, вер­ нее, чувствовать, что автор «Слова» — мо­ лод. Ему, как и мне, нет ещё и тридцати лет! Но...откуда такой энциклопедический объём знаний? Всей родословной и поколенной 192