Сибирские огни, 2005, № 11

около 30. Вороная, кличка Воронко (черная). Каряя, кличка Карька (черная с темно-бурым отливом). Караковая, кличка Каракча (воро­ ная с подпалинами). Подвласая (караковая с большими подпалинами). Рыжая, кличка Рыжка (красноватая). Бурая, кличка Бурка (вся искрасна-коричневая, а навис — хвост и грива — потемнее). Игреняя, кличка Игрень- ка (рыжая, а навис белесоватый). Гнедая, кличка Гнедко (рыжая или бурая, но навис черный или темный). Каурая, кличка Каурка (рыжая впрожелть, навис такой же или свет­ лее). Саврасая, кличка Савраска (стан тот же, навис и ремень черные). Соловая, клички Соловка или Соловей (желтоватая, навис бе­ лесоватый). Буланая, кличка Буланка (стан тот же, навис черный). Изабеловая (буланая с красниной). Калюная, кличка Калюнка (бу­ ланая с красниной, рыже-буланая, рыже-сав- расая). Серая, кличка Серко (сплошная смесь белой и темной шерсти, навис такой же, мо­ лодая бывает в яблоках и серо-железовая, под старость вся белеет). Сивая, кличка Сивка (вороная с проседью, навис такой же и по­ светлее). Мышастая или голубая (пепельно­ го цвета). Чалая, кличка Чалка (вообще сплош­ ной мешаной шерсти, особенно белой, ры­ жей, сивой и серой, с черным хвостом и гри­ вою). Мухортая, кличка Мухортка (с подпа­ линами желтизны на морде и в пахах). Пегая, кличка Пегашка (в больших белых пятнах, лаптах, поэтому бывает вороно-пегая, буро­ пегая, гнедо-пегая, булано-пегая и др.). Чу­ барая, кличка Чубарка (барсовая, в неболь­ ших угловатых пятнах — с китайской грани­ цы). Фарфоровая (серая, в мышастых пят­ нах). Рябая, кличка Рябок (одна только голо­ ва в белых шашках). Чанкарая (вся белая, бе­ ломордая и белоглазая). Калтарая, кличка Калтарка (гнедо-рыжая, гнедо-белогривая). Халзаная, кличка Халзанка (сибирск. темной масти с белой лысиной). Чагравая (темно- пепельно-бусо-смурая). Конечно, есть масти, в народном поня­ тии, престижные, княжеские, приличные: белый, вороной, гнедой, буланый, рыжий. Но не дай вам Бог выехать на люди на Пегаш- ке или Чалке или— о, ужас! — на Мухортке- замухрышке или Чаграшке-замарашке — засмеют до старости! «Вот где место вздыбится от грома черному и белому коню, притупиться саблям о шеломы, преломиться копьям о броню...» В летописях нет упоминаний масти ко­ ней русских и половецких князей. А что го­ ворит нам православная иконография? А древне-русская миниатюра? А вся наша культура и наука, фольклор, семиотика, ко- лористика, живопись и графика? Противо­ поставление чёрного и белого, тьмы и света, тезы и антитезы? Не может Игорь выехать на битву на чёрном коне, а Кончак на белом. Почему? Это будет художественный провал. Никакой тут «русификации» нет. Есть логика битвы «За землю Русскую, за рану Игоря». Мне не понятно, почему в «Слове» нет поэтизации коня. Нет эпизода прощания с боевым конём. Есть только общий эпитет борзый комонь, борзые комони. Автор «Сло­ ва» прекрасно знает птиц (орёл, ворон, дя­ тел, галка, кречет, сокол, сорока, лебедь, со­ ловей, зегзица (чибис?), гоголь, гусь, чайка, чернядь). Знает, что сокол «в мытех бывает» — то есть, в периоде линьки, он подчёркну­ то различает просто ворону и бусого врана и т. д. Так и кажется, что в детстве он был птицеловом, а в юности орнитологом. Отно­ сительно хорошо знаком с миром зверей: волк, лисица, барс, дикий тур, горностай ес­ тественно включены в пространство Земли Русской. Но...ни одного цветка, только «тра­ ва». Нет ни березки, ни ивы, ни рябинки, ни зарослей боярышника и черемухи вдоль Донца, только общее слово древо-дерево. Конечно, любого автора надо судить не по тому, чего нет в его произведении, а ЧТО есть. И всё-таки какая-то досада за невнима­ ние к коню и роскошной русской природе остается... * * * 5 марта 1971 г. Отличительная черта «Слова», которая вызывает у меня особый интерес, это — вкрапления прямой речи героев. Что слы­ шим мы — действительно сказанные слова или их пересказ или художественный приём автора повести? Говорит Игорь Святославич: «— Брапе и дружино! Луцежъ бы потяту быть, неже полонёну быти!»; Буй-Тур Всеволод: «Одинъ братъ, одинъ светь светлый— ты, Игорю! Оба есвъ Сятъславичя! Седлай, брате, свои бързые комони, а мои ти готови, уже оседланы у Курьска»; Великий Святослав Киевский, рассказы­ вающий вещий сон: «Въ Kieee на горахъ си ночь съ вечера одевахъте мя, рече, чърною папаломою на кроваты тисовъ, чърпахуть ми синее вино съ трудомь смешено...»; Изяслав, сыном Васильков: «Дружину твою, княже, птиць крилы прюде, а звери кровь полизаша»; Боян в припевке князю Всеславу: «Ни хытру, ни горазду... суда Бо'лаа не минута!»; Ярославна, причитающая о князе Иго­ ре: «Полечю, рече, зегзицею по Дунаеви, омочу бебрянъ рукавъ въ Каяле реце, утру князю кровавыя его раны...»; 186