Сибирские огни, 2005, № 11

налил в баночку воды, поставил с двумя белыми лилиями. Почему-то показалось, что лилии и Самохин — что-то близкое. И вот Лида с Машей уже неделю как в Гурзуфе, а я дочитал Сименона, но не досчитался одного тома — там повесть про жизнь в маленьком американском городке, что-то чеховское. И вообще у Сименона романы про Мегрэ — не самое интересное, есть такие пронзительные вещи, что ставят его в ряд... С другой стороны, кому нужны эти ряды? Сколько раз безуспешно настраивался читать и перечитать Бальзака, Стендаля, Золя, Флобера, Роллана... Раздражает телевидение. Из чудесной Оксаны сделали русскую Барби. Переда­ ча про Коктебель показала, как «никуда не пускали» тогдашних отчаянных диссиден­ тов и борцов. Сванидзе поднял знамя, выпавшее было из рук подравнявшихся на президента певцов «лебединого стана». Все встало на свои места, едва сыграли Баха: Антон Иванович Деникин, Александр Васильевич Колчак, Петр Лаврович Краснов. Кирилл Набутов начал за упокой: ах, эти гады большевики, а кончил за здравие: «наши поехали», «наши проиграли»... Нет белых-красных, наших-ненаших, есть люди раз­ ных культур. Воспевать тех, кто не хотел понимать и принимать в расчет народной культуры (Столыпина, к примеру), можно, находясь в глубоком убеждении, что на­ род это тупое и бессловесное быдло, которое не понимает и не хочет понимать своей выгоды. Не смог смотреть Олимпиаду, не смог найти связи со своим: мы чужие на этом празднике жизни. Единственная отрада — «Менты», но с пятницы по воскресе­ нье их нет на экране. Доживем до понедельника... А вечер был хорош: солнце, цве­ ты, запахи, тишина буднего дня. И в соседнем окне музыка со старых пластинок — Отс, Пьеха, Капитолина Лазаренко. И я не усидел, выскочил на улицу, потом шагал по огороду, дышал, наслаждался, вспоминал — возвращался. Лето кончается. Лицо горит от умывания холодной водой. Как-то шел в сосед­ нее общество, где хороший магазин, слышу стук молотка и крики мальчишек. Понял, что Лида стала законодательницей: мальчишки делают шалаш на «своем» дереве». Несколько ночей из-за кота не высыпался. В одну из ночей проснулся от воя, похоже­ го на детский плач, вышел на улицу, разогнал визжащий клубок у соседних ворот. Черная тварь бросилась к главной дороге. Я дошел до угла, коты верещали в придо­ рожных кустах, потом разбежались. Черный силуэт моего кота виднелся на серой дороге. Потом он остановился и дал подпустить к себе. Я принес его домой, накор­ мил, и он тут же стал биться в истерике о закрытую дверь. Пришлось выпустить. Вчера завалился в 10 и проснулся в девятом. Вышел на крыльцо — голодный кот несется галопом. У забора распустились большие желтые цветы на длинных стеблях. Срезал одни, пошел за минералкой. Девочка-продавщица с голым животом сказала строго, как нерадивому ученику: «Ну, спасибо!» Пыль от дороги доставала даже до нашей тре­ тьей улицы, и по сравнению с прошлым вечером было все не так. Кот опять стал домашним. Приходит, мяукает, рассказывает, как его обижают, жалуется. В субботу съехали, прогулялся по городу. Тепло, солнечно. Встретил давнего знакомого с молодой девицей, прогуливаются после ленча в ресторане, и я подумал вслед: обобрал, а сейчас процветает и смотрит на меня свысока. А те, кому помогал, обходят стороной и даже обижаются. За что? В понедельник читал первую лекцию про логистику как одно из условий куль­ турного общества. Рассказал про безработного из Голландии: «Стою в очереди к Эйфелевой башне...». Во вторник — первая лекция на втором высшем. Играли в «Поле чудес», я загадал слово «культура». Второй день траура, и было неловко и стыдно за себя и за тех, у кого не получилось включиться в общемировую скорбь. И по сердцу полоснуло, когда из бара донеслось: «Целуй, моя конфеточка...». В среду, на открытии выставки алтайских художников, я говорил о том, что мы должны на­ учиться участвовать в социальной жизни. Меня поймал корреспондент «Вечерки» и записал беседу со мной. Я сказал, что надо бороться не только с терроризмом яв­ ным, но и с терроризмом информационно-культурным, судить не только за смерть детей, но и за убийство их душ. Из Тобольска прислали газету со статьей «Город. Который мы потеряли?» И как-то очень вовремя оказался у меня том Льва Шестова со статьями о Достоевском и Толстом: Бог, свобода, культура... Там же о недостаточности, ограниченности зна­ ния (науки), и я говорил об этом на лекции по менеджменту. И вспоминал, как летом на даче подставил фактические данные на свою ненаучную кривую «графической интерполяции», и все сошлось до копейки. Я даже показал жене: смотри! Она только вздохнула. Дикий хлад, сыро и темно. Зато хорошо работается. Своим названием «Возвра­ щение» я словно накликал. Путин возвращается к назначению губернаторов, власть словно проснулась после Беслана и будет теперь поощрять виновников, отнимая у ^g j ВЛАДИМИР НИКИФОРОВ ВОЗВРАЩЕНИЕ