Сибирские огни, 2005, № 11

ВЛАДИМИР НИКИФОРОВ ВОЗВРАЩЕНИЕ Лида увидела, что я оторвался от компьютера, и тут же написала мне задание: «В домике (сарай) скложить диван, поченит потолок (протекает)». К субботе распилил стволы сирени и сложил в кучу возле печки, скосил траву на самых видных местах. По ТВ узнал про день Ивана Купала. Вспомнил Литву. Дождь прекратился только ближе к ночи, когда мы собирались ложиться спать после позднего ужина. Я попы­ тался развести огонь перед печкой в огороде. Исчиркал полкоробка, извел стопку влажноватых газет, наконец, огонь занялся благодаря высохшим веткам сирени. Я позвал Лиду. Она вышла в сапогах, теплой куртке и в моей рабочей кепке на волосах. Над головой было темное беззвездное небо, только в стороне города оно было розо­ вым, словно и там жгли костры. В «Караване» — статья про Чехова и Ольгу Леонардовну. Я вспомнил капитана с Ангары. Дождь с градом. Градины величиной с большую горошину стукаются о железное крыльцо и перелетают через порог. После дождя все было необыкновен­ ным: свет, цвет деревьев и трав, запах. У дороги топят печь. Дым медленно, не рассе- ваясь, поднимается вверх. Вдруг позвонил знакомый писатель: — Прочитал твою книгу, надо встретиться. — Так звонят, чтобы уличить в плагиате, — сказал я жене. Потом звонок из Кр-ска. Мой земляк, бывший летчик Павел, автор замечатель­ ных «Записок офицера», пишет про мамонтов: почему они вымерли. Я посоветовал что-нибудь поближе к людям. Накануне холодный дождливый день, сегодня умерен­ но тепло. Лида носится со стаей пацанов, верховодит, командует ими, «строит». Не хочет, как я ни уговариваю, быть чинной дамой с манерами. Надо собирать малину. Она у нас кисло-водянистая. Зато на ветках, проросших сквозь штакетины забора, ягоды сладкие. — У соседей всегда малина лучше, — сказал я жене. В пятницу собрался в город. Кот разбудил полшестого, я выпустил его, попытал­ ся заснуть, полежал до шести, поднялся, стал на кухне готовить завтрак. Тут и жена вышла. Утро было солнечное, хорошее. Я вернулся в первом часу, довольный, что целый день сэкономил. У жены грустное лицо: — Кота так и нет. Он не появлялся целый день. Лида с ребятами взяли доски, гвозди, молоток, построили на дереве шалаш, она стала выпрашивать деньги на лимонад и закуску. Всю ночь то и дело выходили, открывали дверь в темноту, то я, то жена. Ранним утром был туман и потом, после восхода, пахло не свежо и пряно, как обычно, а тяжело, дымно-сыро, всем, что скопилось на земле и не смогло подняться и рассе­ яться. Днем за мной приехали на велосипедах два хлопца, Леша и Антон: — А там большие ребята матерятся и наш шалаш заняли! «Большие ребята» разбежались при моем появлении. Только я вернулся домой, мальчики снова за мной: — А они опять!.. — Да вы бы взяли палки, вас же больше! Я помог детям собрать молотки, веревки, доски. От дороги я обернулся: подро­ стки уныло удалялись от места общения; весь интерес у них пропал. А мы с детьми соорудили шалаш между задней стеной нашего сарайчика и забором. Даже в дождь я стучал молотком, делая крышу из клеенки и кусков фанеры. После дождя прогулял­ ся до озера, высматривая «черную тварь». В этом краю я не был год. И было как-то все странно, как будто чужое. И все раздражало: и вид людей, и голоса, и стуки на крышах, и машины, и розовый дом, выросший на углу... Спал на этот раз крепко; в девятом часу утра открыл наружную дверь, дочитал 13-й том Сименона. Лида про­ снулась, спросила: — Мишелик не пришел? — К сожалению, нет. — А мне приснилось, что он пришел. Зашмыгала носом. — Насморк? — Нет, это я плачу. Черная тварь появилась к 11 часам и, наевшись до отвала, тут же удалилась. Два холодных дождливых — выходных — дня. А утром солнце с веранды. Я выпустил кота, но было еще так холодно, что пришлось включить калорифер. Читал Хемингуэя, «ходил» по Парижу его маршрутом. Не стал бороться с собой, забросил монографию. В день отъезда Маши с Лидой в Крым был на кладбище. Оставил на могиле тещи jgQ и тестя цветочки с дачи. Пришел к Самохину накануне его 70-летней годовщины,