Сибирские огни, 2005, № 11

ВАСИЛИЙ СТРАДЫМОВ 4ЙШ ЧЕРЕМИСИН КЛЮЧ — От Демидова Никиты. Только от которого — один бог ведает: отец был уже стар, а сын слишком молод, и детей у него до сих пор нет, хоть много лет женат. — Рисковая ты девка... — Какая уж есть... — Ты бы хоть моему преподобному покаялась, с души камень сняла. — И не подумаю, подружка. Даже под ружьем не пойду. На тот свет тайну унесу. Тебе первой об этом поведала, потому как доверяю. — А Катерина знает? — Упаси бог! Пусть считает Федора отцом, хотя я с ним всю жизнь молодую загубила. В Челябинске хвалился, что переедем со временем в Петербург. У него там родственник был, гардемарином в Камчатскую экспедицию ходил. Ну, думаю, выс­ ший свет погляжу, а может, и саму императрицу... А вышло все наоборот: Чаплина в Шадринск утурили, еще дальше в глушь. А родственничек его, по слухам, теперь начальник Архангелогородского порта... Вечером, когда темнота, отсыревшая на Исети, пеленала город, Эльза увидала на крыльце плачущую дочь. — Пардон, ты чего всклыхтываешь? Катя подняла набухшее от слез лицо: — Про отца — это правда? Выходит, он мне не родной? — узкие плечи у нее вздрагивали. — С чего ты взяла? — глаза у матери забегали, словно что-то отыскивая. — Ты сама сказала попадье... Дверь была открыта, и я услышала. — Ты что-то спутала... И зачем слушать вкрадче? Мы не о твоем отце говорили. Выбрось все из головы. И живей домой, а то простынешь. Катя хорошо знала мать, чтоб поверить ее оправданиям. Но постепенно успоко­ илась и даже заразилась от нее чувством неприязни к человеку, которого раньше считала своим отцом. Ей чуточку льстило, что она дочь человека из знаменитого рода Демидовых. Мать, понятно, не учила ее быть верной спутницей мужа и матерью, заботливо пестующей своих детей. И постепенно Катя уверилась, что жизнь на то и дана, чтобы водить за нос мужчин и жить в свое удовольствие. * * * Мать с дочерью гуляли по замку, когда до них донесся топот солдат, идущих от казармы к плацу. На ружьях скупо сверкали штыки. — Запевай! — лихо скомандовал сержант Черемисинов. И грянул залп голосов, сопровождаемый искусным свистом, тонкими, звеня­ щими подголосками: Холодна зима была! Холодна зимапроходит, Лето красно настает!.. У солдата сердце мрет— Лето дома неживет... Сержант остановил взвод. Чаплины подошли к самому плацу, утрамбованному, будто ток на гумне, и стояли в праздной задумчивости. Эльза Петровна повернула шляпу к дочери: — Я люблю всякие баталии. Здесь столько мужчин молодых! —•К ноге!— раздалась команда. Солдаты, тряхнув косичками, выполнили при­ ем и стали кособочить треуголки в сторону женщин. Это уже было нарушением устава. А тут еще объявился Евсташка и стал весело бегать перед фрунтом, нюхая тупоносые солдатские башмаки. Сердито насупившись, сержант скомандовал: — Первый ряд! Одно колено! Пли! Первый ряд враз припал «на колено»— сизая щетина штыков качнулась вперед. Этот выпад так напугал Евсташку, что он отпрянул, поджав хвост, и приник к ногам командира. Потом бесстыдно поднял ногу, желая справить малую нужду, но разду­ мал. 16