Сибирские огни, 2005, № 11

ньев вышел с пахучей красиво уменьшившейся головой). В Москве начинается «Дама с собачкой», в Москву рвутся три сестры. Москва, Москвы, Москвою, о Москве... Загорелая бомжиха в шлеме, с орлиным носом и орлиным взглядом, собирает бу­ тылки. Идет блондинка в белом, загорелая до черноты, с улыбкой, которая может означать только одно: ее удовлетворили. Красавцы в спортивных костюмах пристают к теткам с чемоданами: — Помочь? Соседки, оказалось, тоже до Н-ска, только у них билеты на Томский поезд. Его объявили за полчаса до моего. У меня в купе трое молодых соседей, два парня и девушка. Пришлось взять ее под опеку, а то и высокий красивый хакас, и длинново­ лосый русак готовы были возиться со своими постелями и чемоданами до утра, а она неподвижно и молча сидела в уголке. Я проснулся первым, парни храпели на верхних полках, она тоже спала, приоткрыв рот с неровными зубками. Я размышлял над тем, как же так произошло, что моя Провинция в лице группы вытолкнула меня, как в свое время мой поселок, а потом некоторые коллеги... Девочка проснулась, стала пить чай; запахло необыкновенно вкусно. Я не преминул высказаться и тут же поимел пакетик. Потом они втроем разбирались со своими мобильниками. Мимо открытой двери прошла девушка, вся бежевая, пепельная, и пристально взглянула. Ребята помогли девочке сойти в Кирове. Шел дождь. У вагона прохаживалась беже­ вая в компании с угрюмым битюгом в сером. Наверное, других парней уже просто не существует в российской природе, а в женщине должно быть все бежевым: и лицо, и душа, и одежда, и мысли. Хакаса звать Саян, другого парнишку Миша. Миша учится в налоговой акаде­ мии, едет к родителям в Абакан, но родился и долгое время жил в Кызыле. Он достал альбом, показал школьные и студенческие фотографии. К нам в купе перешла ста­ рушка, рассказывает про мужа, большого ученого: — Он так работает, так работает!.. После этих слов я почувствовал себя тунеядцем. В Балезино на перроне торго­ вали молодые красивые женщины в нарядных платьях и в туфлях на шпильке. Пробе­ жала большая рыжая собака. Две пьяные тетки шли, взявшись за руки, за набираю­ щим ход вагоном и долго махали руками. Я читал Агату Кристи, пока не село солнце. Ночь была с кошмарами, чему виной, наверное, чай девочки с заячьими зубками. Проснулся перед Пермью по местному в третьем часу ночи, проводил на привок­ зальную площадь девочку с местным выговором, похожим на прибалтийский. — Откуда такой крутой акцент? — Здесь, в Перми, приобрела. Проснулся перед Свердловском. Последний день отпуска. В голове уже пред­ стоящие дела: учебник по логистике, материалы по концепции развития Енисея, аль­ манах... Беловолосая проводница вошла с пылесосом. Вечером, не на своей смене, она будет ходить в шикарном лиловом халате. Мужик носит огромные сумки, гото­ вится к выходу: логистика. Села женщина — до Тюмени. Загорелое скуластое лицо, небольшие, но очень живые глаза. Надела очки — облагородилась. И подумалось вдруг: может, это и есть лицо провинции? Закономерен итог, кто еще помнит тебя? Поезд идет на восток, на поворотах трубя. Вспомнилась моя Ирландия. Почему я не вступил в Ирландский Союз Писа­ телей? Надо написать Тео Доргану. Как хорошо, что у меня есть прошлое, ведь если что-то есть за спиной, то и в будущем появится что-то — как возможность жить. ...Мы прилетели в Ирландию 12 сентября 1993 года. Маяк на крошечном остро­ ве. Сразу от воды начинаются зеленые, желтые, бурые лоскуты огородов. Едем по городу. Двух- и трехэтажные красно-кирпичные дома. Выглядит все беднее, чем на континенте. Машины постарше. На перекрестке стоит старик в простой рубахе, в старой кепке, — словно где-нибудь в российской глубинке. Но это Ирландия: левос­ тороннее движение, двухэтажные автобусы (басы). Рядом с отелем странное соседство пальм и березок. Вход в отель с высоким крыльцом. В мой номер надо спускаться по лестнице. Полномера находится на уровне асфальта. Окно выходит во внутренний дворик, где оборудована автостоянка для постояльцев. В открытое окно пахнет дорогой. В ванной комнате ванна, раковина с кранами холодной и горячей воды без смесителя и четыре полотенца. Вечером — обед, который от имени посла дает в ресторане отеля консул Юрий Михайлович. У него располагающие к приятному общению лицо, манеры, речь. Мы оказываемся напротив за длинным столом. ЮМ рассказывает об Ирландии, об Англии, где работал в посольстве семь лет. В нашем разговоре участвует Барни. В прежних группах она работала переводчицей, ну а нам будет помогать культурно j ВЛАДИМИР НИКИФОРОВ ВОЗВРАЩЕНИЕ