Сибирские огни, 2005, № 11

ВЛАДИМИР НИКИФОРОВ f№ ВОЗВРАЩЕНИЕ Банальная история, не он первый на флоте, не он последний. А ребенок — сейчас это толстенький карапуз с черными удивительно красивыми глазами, по всему вы­ ходило, что не его: «Да она же с кем только не... Да ее же в 24 часа из Норильска выперли!» — горячатся парни. Он от позора посылает ее рожать куда-то к матери, она приезжает к нему с ребенком, не преминув в том городе воспользоваться свобо­ дой, благо ребенка не кормила, отдала его на станцию, где их вскармливают. Приеха­ ла, значит, и ничего, живут. Если где-нибудь по пьянке заходит разговор об этом позорном браке, он глухо говорит: «Не надо об этом!..» «Бабы ей говорят: купи ему костюм, ведь в драных штанах ходит, а она отвечает: А он мне сказал, чтобы я все на себя тратила, ему ничего не нужно». Я вспоминаю худую шепелявящую женщину с вытатуированным синим колечком на пальце и его, крепкого, светловолосого, свет­ логлазого, красивого. Что это? Зачем? Почему? И объясняю для себя: он с ней пото­ му, что видит в ней то, чего не видит никто, нашел в ней то, что не найдет ни с кем. И я чувствую какую-то печальную и непонятную правоту его поступка, скорбную необходимость любви как жертвы, и проникаюсь к нему глубоким уважением и состраданием, но по-прежнему мне грустно, больно и непонятно. Мы в Ломбардии. Церковь Св. Марии, замок Ферцеску. Балкончик с цветами. Слева горы и город на холме, аккуратное кладбище. Справа речушка с каменистым ложем. Cabernet d’Anju. Обгоняем викл, за рулем датчанин с шкиперской бородкой. Самолет летит в нашем направлении и оттого кажется, что он завис, не движется. Снова маки. В Вероне сфотографировал памятник поэту Барбикони. «Поговорил» с продавцом— итальянцем, у которого купил деревянные сандалии и галстук. Мы опять с Виктором, он щелкнул меня под балконом Джульетты с моей рукой на теп­ лой медной груди. Венеция. На морском ботике переплываем на остров Транкетто. Не отказал себе в удовольствии поболтать с капитаном, настоящим морским волком, судя по обветренным скулам и форменной одежде. Площадь св. Марка. Мостик Реальто. С Виктором нас опять развело, а ко мне вдруг прибилась джинсовая Наташа по вполне меркантильной причине: нужны евро, а у меня только крупные, придется ждать обеда. И вот мы сидим с ней в ресторанчике, едим что-то похожее на наши пельмени и рыбу. Я предлагаю ей вина, но она отказывается и пьет минеральную воду. Она все уже посчитала на калькуляторе мобильника, и нам говорить больше не о чем: ведь с женщиной можно говорить только о любви и только — любя. Я вдруг вспоминаю свою студентку Алену, редкая красавица и умница, она в свои двадцать кажется мне зрелой, все понимающей, мудрой женщиной. Снова площадь. Поднялся ветер, упали капли дождя. Оркестр играет «Yesterday», потом — «Я вам расскажу про всю Одессу...». В сумерках загружаемся на ботик. На стоянке пошел дождь, и я купил зонт в киоске перед самым его закрытием. Рано утром остановка в маленьком немецком городке. В туалете пытался выяснить у «сбор­ щика дани», где мы. — Вы не говорите по-русски? — насмешливо спросил тот. Город назывался Регенбург. Речные системы. Горы в тумане. Справа иногда показывается солнце. Вспомнил, что сегодня день рождения Пушкина. Ваню задер­ жали за превышение скорости и повели в домик двое — мужчина и женщина в форме. В полдень въехали в Дрезден. Опять, как в Монако, с Виктором. Ушли подаль­ ше от центра, от реки, в надежде найти в воскресенье хоть один открытый продмаг. Не нашли. Через тихий спальный микрорайон вышли к ресторанчику под навесом, посидели за колбаской с пивом. Потом вышли на площадь и оказались в самом центре спортивного праздника. Как мы поняли, Дрезденское «Динамо» куда-то выш­ ло или победило. Желто-черные флаги, рубашки и шарфы, песни в маршевом рит­ ме, пиво... На набережной Эльбы-Лабы пахнет липами. Я спустился на понтон, посидел у воды — темной, быстрой, высокой. Пароходы ходят с опущенными трубами. СТ-шка из Чехии. На другом берегу ездят на велосипедах, прогуливаются, валяются на траве. Вот и граница с Польшей. Три флага. Бело-красный польский. Едем по узким улочкам древних польских городов. Дорога на Зелену Гуру. Вспоминаются фестива­ ли в этом городе, Марыля Родович с песнями Окуджавы. Мы связаны, Агнешка, с тобой одной судьбою, В прощанье и в прощеньи, и в смехе и в слезах. Когда трубач над Краковом возносится с трубою, Хватаюсь я за саблю с надеждою в глазах. 172