Сибирские огни, 2005, № 11

— Сущие ироды, — щурится мать, угощая сына пирогами-подорожниками. А про себя печально отмечает, что чуть широковатые скулы сына заострились, глаза ввалились и будто одичали, шея потоныиела. Постепенно служба, однако, у сына наладилась. Приказы начальства он старал­ ся исполнять усердно, памятуя, что сам Петр Великий начинал службу солдатом. Многим сослуживцам писал письма домой, и за это они его весьма уважали. Через три года, пройдя ступеньки— ефрейтор, капрал, каптенармус — Ларион стал сержантом с жалованьем 15 рублей в год— в два раза больше, чем у рядового. Все это наполняло гордостью родителей, но настораживало их, что Ларион еще не был женат. А теперь ему, сержанту, пора и семью завести. — Присухи на тебя нет, — полусерьезно говорила мать в один из приездов. — Эвон сколько девок у нас в слободе! У Прохора Сединкина девки одна к одной: баски, приветливы, работящи. Или вон Верка Шергина— девка всем удалась. — Успеется, — ухмылялся Ларион, и пред его туманным взором вставал образ Кати Чаплиной, дочери шадринского воеводы. Отец Кати, секунд-майор Федор Чаплин, был высок, нос имел длинный и ост­ рый; а еще подгибал при ходьбе ноги— то ли от гнета лет, то ли от привычки приги­ баться. Местные жители называли его за глаза Цаплей: и за фамилию, которая легко переиначивалась в уральском говоре, и за длинные, тонкие ноги, обтянутые по коле­ на красными офицерскими чулками. Он отличался и тем, что в работе был излишне придирчив и скрипуч, зато кро­ ток со своей женой Эльзой Петровной, которая, по слухам, была круть-верть. Пого­ варивали даже, что дочь Катю она прижила от заводчика Никиты Демидова. Не только с отцом, но и с матерью, гордящейся своим античным профилем, у Кати не было большого сходства. Почти подросток, девушка напоминала цыганоч­ ку: и выпуклыми яркими губами с напускным отливом в уголках, и гортанным голо­ сом, и тонкой фигурой. Нос ее, чуть висловатый, нельзя было назвать изящным, но и некрасивым тоже. В серых, оттененных ресницами глазах таилась веселая и дикова­ тая притягательность. Мать чувствовала в дочери будущую соперницу. А иначе и не могло быть: она сердилась даже на беломорденького песика Евсташку, отвлекавшего на ее промена­ дах внимание мужчин, и старалась его прогнать. Доброчестным, добронравным воспитанием мать не отяжеляла дочь, а напро­ тив, приучала ее к грязной изнанке жизни. Видно, тщеславия ради наняла для Кати учителя— молодого, курчавого француза Биаса, разорившегося цирюльника с Сол­ датской улицы, который должен был обучать дочь танцам, французскому, геогра­ фии и другим наукам. «Может, он мало знает, но всегда модно причесан», — пояс­ нила она. Благодаря Биасу, Катя стала немного болтать и читать по-французски, познако­ милась с «Орлеанской девственницей» Вольтера, наделавшей много шума в Европе. Вместо того чтобы рассказать девочке о Жанне Д’Арк, простой крестьянке, возгла­ вившей борьбу французского народа против грабителей-англичан, освободительни­ цы Орлеана от осады, Биас подсунул ей лишь страницы о плотском с подстрочным переводом. Катя, читая это, испытывала сложное чувство: нестерпимого стыда, жадного любопытства и даже личного оскорбления. Мать же очень ценила француза, уверя­ ла, что он дорогого стоит. Она нередко уединялась с ним в его комнате, и оттуда слышался ее смех. Катя понимала, что мать ведет себя гадко, оскорбляет отца, и почти перестала с ней разговаривать. Однажды, совершенно случайно, услышала она разговор матери с полной и румяной попадьей Агриппиной. — Как же ты за него замуж выскочила?— тихо спросила попадья. — Он же тебя лет на двадцать старее... — Надул он меня, подружка. Приехал в Шайтанку в парике, скрыл седину. Стал сватать, и я, дура набитая, согласилась. Ужочень хотелось тогда капитаншей стать,— и добавила весело и похабно: — Но я его тоже обманула, уже четыре месяца бере­ менной ходила. — От кого? — еще тише спросила Агриппина. 15 ВАСИЛИЙ СТРАДЫМОВ Ж > ЧЕРЕМИСИН КЛЮЧ