Сибирские огни, 2005, № 11

ветрено, но народ гуляет и веселится. Много людей на пляжах, на площади перед итальянским рестораном, где выступает оркестрик. Музыкантов шестеро, они в чер­ ном, с белыми передничками-манишками. Седой кларнетист в очках, солистка с лентой через плечо, с большим черным зонтом в руке. Я фотографирую солистку, она делает мне ручкой в черной перчатке. На другой площадке выступают клоуны в белых нарисованных масках, молодые ребята в черном трико и в джинсах. Море серое, небо серое, оттого все выглядит еще ярче и праздничнее. Везде голландский флаг — почти как наш триколор: красно-бело-синий. С нами от хозяев Элизабет. Она подстрижена под мальчишку: тонкая голая шея, зато на затылке много мягких, вымытых лучшим шампунем волос. Мы неожиданно легко и быстро разговорились. Она рассказывает, что только что приехала из Австра­ лии, где много лет жила с родителями. Обедаем в рыбном ресторанчике, что на пляже у самой воды. Я помогаю Элизабет усадить нашу компанию за столы, сделать заказ. Потом мы сидим рядом. Андрей дорвался наконец до английского, сыплет скороговоркой через стол, Элизабет покорно отвечает, легко краснея, иногда повора­ чивается ко мне и смотрит, как мне кажется, умоляюще: Ну, сколько можно, я ведь тоже человек, дайте мне спокойно поесть. На обратном пути погуляли по Гааге. В чем-то она меня обманула. Ничего голландского, обычный европейский город. Изучать теорию ездим в Рийсвик, деловой пригород Гааги, расположенный внутри треугольника Гаага-Амстердам-Роттердам. «Практику» проходим в Роттер­ дамском порту. По пути в Роттердам остановились на каком-то хуторе, выпили кофе с горячим яблочным пирогом. Пол в доме ощутимо ниже уровня воды в канале. Во дворе аккуратно и точно сооружен игрушечный городок с железной дорогой, озе­ ром, мельницей. Туманно, дождливо. В тумане дождя автобаны с фантастическими развязками, порт, краны, корабли у пирса. Каждый день в Роттердам прибывают огромные этажерки-автомобилевозы из Японии. Подарили журналы на английском языке, которые издает порт. Привлекли внимание две статьи Бас (Баса?) Климби. В одной статье рассказывается про развитие толкания на Рейне. Как в 50-х годах специ­ алисты съездили в Америку, насмотрелись на тамошние большегрузные составы, начали внедрять на Рейне. Ну, прямо как у нас. А вторая статья вообще касалась лично меня. Речь в ней шла о семьях шкиперов. Они круглый год живут на своей самоходке, как мы лето на барже. 86 % шкиперов являются потомственными речни­ ками. Женятся в основном на шкиперских дочках. Посреди Роттердама дома стоят в воде, словно корабли. А многоэтажки Зютер- меера похожи на «Титаники» — соотношением размеров, балконами-мостиками, заревом огней в ночи. Нам рассказали, что окна во всю стену заведены в Голландии со времен испанского владычества. Одно окно похоже на другое: торшер, цветы и растения, мерцание телевизора. Похоже на аквариум, и не только чисто внешне. Чувствуется стена — пусть прозрачная, но прочная, незыблемая, между нами и ими. Наутро отправил письмо Бас Климби на адрес журнала «Роттердам». Оказывается, на Гаагу лучше всего смотреть с высоты птичьего полета. Напри­ мер, из окна на семнадцатом этаже министерства транспорта Нидерландов. Правиль­ ные ряды черепичных крыш, зелень парков. В туманной дали виднеется побережье. Рано утром звонок. Мужской голос на английском: «Звонит Бас Климби. Я по­ лучил ваше письмо и очень благодарен за теплый отзыв о моих статьях. Не могли бы мы встретиться, чтобы я мог отблагодарить вас?» «Очень рад. Я к вашим услугам». Договорилась встретиться на неделе. А пока едем на субботнюю экскурсию в Роттердам. Там проходит карнавал малых народностей Голландии. Сейчас в Голлан­ дии живут сотни тысяч выходцев из колоний, ставших частью Голландии, — из Ару­ бы и Антильских островов. Они полноправные граждане страны, как бы к этому ни относились белые аборигены. В Зютермеере цветных подавляющее большинство. Парни статны, девицы просто прелесть по сравнению с сырыми и пресными голлан­ дками. Не раз видел парочки — белый парень с темнокожей красавицей или белая девушка в обнимку с парнем с черными жесткими косичками а ля Гуллет. Работают цветные в основном в сфере обслуживания и потому карнавал превратился в смотр достижений предприятий общественного питания — кафе и ресторанов. Каждое предприятие выставляет свою команду музыкантов и танцоров. Музыканты идут пешком или едут на открытой платформе грузовика. У танцовщиц гибкие страстные тела, но есть и матроны, трясущие жирными телесами. Завтракаем и ужинаем в ресторане отеля. Завтрак не такой разнообразный, как в Берлине и Дрездене (вспоминаем клубнику со сливками и истекаем слюной), но все равно обильный. Вечером темнокожий официант, прозванный нами Мавром, спрашивает, что мы будем пить. Большинство отвечает «Бир», только ленинградцы перебиваются соком. На столе стоит холодная вода со льдом. В час дня имеем сирот- | ВЛАДИМИР НИКИФОРОВ ВОЗВРАЩЕНИЕ