Сибирские огни, 2005, № 11

ВЛАДИМИР НИКИФОРОВ ВОЗВРАЩЕНИЕ комиссара Мегрэ, героя романов Сименона. Действительно ли это здание уголов­ ной полиции? Он ответил, что да, это уголовная полиция. — А где кафе «Дофин»? — Вон там площадь Дофина. Я нашел площадь Дофина, но не нашел ни бара, ни кафе с таким названием. На улице, параллельной родной Риволи, где в витринах вина и морепродукты, стоят лотки с дисками. Я выбрал аудиодиск «Сен-Жермен-де-Пре» с песнями Сальвадора, Жюльет Греко, Монтана, Лемарка. На площади Вогезов побывал в трехэтажной квар­ тире-музее Виктора Гюго, увидел в оригинале его рисунки, известные по репродук­ циям. Долго стоял у картины, изображавшей берег в Бретани. Удивили туристы из Канады, не знающие французского(!). В вестибюле музея Пикассо женщина звонила по телефону-автомату; мне послышалась русская речь. Снова вернулся на самую торговую улицу Риволи: «Но ты мне, улица родная, и в непогоду дорога...». Много молодежи, которая везде одинакова. И еще раз понял, что настоящие француженки, настоящие парижанки — те, кому за сорок, милые, приветливые, открытые. Правда, одна нетерпеливо и довольно бесцеремонно «отшила», когда я пытался построить сложную и правильную фразу на французском. Зато крепкий мужик рабочего вида сам подошел, когда я развернул карту: «Ке шерш?». Я сказал, он: — Друа, друа и (рукой показал) друа. То есть прямо, прямо и направо. Так я вышел к площади Игоря Стравинского. Вечером в греческом кафе — на той самой веселой и узкой улице, выходящей на площадь Сен-Мишель, — ели улиток и пили розовое домашнее вино. У меня было удобное соседство: напротив парижский гид Володя, справа Валентина. Володя пре­ красно говорит по-русски, образован, читал лекции по культуре чего-то. Так что общая тема нашлась. Я перевел название нашей с дочерью книги как La culture de concorde3. После недолгого спора он согласился со мной: пришли к concorde. За два стола от нас села пара: невзрачный даже со спины мужчина в ковбойке и — ко мне лицом, роскошным телом, обнаженной грудью, — смуглая красавица с распушен­ ными по голым плечам волосами, в кружевном платье, начинающемся где-то на локтях. А как держится, как красиво ест, изящно пьет красное вино, свободно хохо­ чет, кладет руку на руку визави. Я обратил на нее внимание Володи. — Латиноамериканка, — определил он с ходу. — А он? — Он француз. — И добавил, словно это все объясняло в отношениях странной пары. — Женщина — витрина мужчины. Проснулся лунной ночью в кресле автобуса с тяжелым сердцем. Утром холмы, а потом горы вдали по сторонам. Зеленые поля с поливальными машинами. Каме­ нистый склон с купами желто-цветущего кустарника и розовыми цветами. Селенья под горой. Дома одноэтажные и в два-три этажа. Обгоняем длинные виклы4, их и на стоянках полно. Интересно, есть ли голландские? Одиннадцать лет назад нас уверяли, что голландцы захватили весь рынок автоперевозок. ... Геометрически безупречные поля, ровная петля канала, узкая дамба, она же прямая как стрела дорога. И пупырчатая кожа моря. Парусники. Зеленый мыс, игру­ шечный маяк. Красная черепица крыш. Дома заполняют по периметру весь квартал. Ветряки. И снова поля, поделенные на ровные участки. В гавани баржи тесными рядами. Доки. Садимся на черную полосу аэродрома. Склады, терминалы различ­ ных компаний, чаще всего голландской KLM. Едем в автобусе. Здоровущие коровы лежат на зеленом лугу. Каналы с водой выше уровня шоссе. Мельницы. Парники. Отель «Барон» в спальном пригороде Гааги, Зютермеере. Мой номер на пер­ вом этаже. Дверь балкона выходит в парк. Прошелся по парку. Парнишки на спортив­ ной площадке играют в футбол. Голландцы постарше прогуливаются с собаками. Посреди парка пруд, На берегу пруда клумба с белыми, желтыми, красными роза­ ми. За парком стоят многоэтажки, похожие на лучшие московские последних серий, только окна во всю ширь стены, так что непонятно — то ли это окно, то ли стеклянная стена. Всю ночь шумела гроза. Спал с открытой дверью на балкон. Кто-то — то ли кошка, то ли большая птица — прятался от дождя на моем балконе. Утро свежее, солнечное. Сделал пробежку по парку. У тихого пруда делал зарядку. Розы на клубе осыпались. Но уже готовы были распуститься новые, молодые, свежие. Воскресный день, едем в Гаагу, на побережье Северного моря. Схевенинген. Здесь прохладно и 166 3 Культура согласия. 4 vehicle — экипаж, повозка.