Сибирские огни, 2005, № 11

ВЛАДИМИР НИКИФОРОВ 1&Щ ВОЗВРАЩЕНИЕ Последний ряд зовут «галеркой». Там пять мест, среднее, без соседей впереди, зани­ мает длинноногий Виктор. Слева и справа от него по две девчонки. Оттуда то и дело слышатся смех и дерзкие выкрики. Справа ушла дорога на Брюссель. Село, река с пристанью. В 9-20 кончились мачты — мы во Франции. На указателях мелькнул Амьен. На склоне церковь, кладбище, дома с красными крышами. Валентина рас­ сказывает про Францию и про Париж. Мораль: Париж не был разрушен благодаря тому, что вовремя сдался. Предательство как резон, как выход, как спасение. У преда­ тельства свои законы. Существует культура предательства. Остановка перед Парижем. Подошел к стоянке грузовиков. Один из водителей болтает по-английски. Ребята из Португалии. Я вспомнил студентку-англичанку Катю, жившую в нашей семье полгода. «Катя, ты в каких странах была?» «Индиэ, Агентайн, Почугел...». Париж. Поздний вечер. Сижу в номере отеля на 5-м этаже со стаканом «Бордо». Окно выходит на стоянку, на стройку, на узкий переулок. Дождь под светом фонарей кажется белым снегом. Удивительно, что вчера был жаркий Берлин. И вовсе не удив­ ляет, что я в Париже. Поразил ли меня Париж? Наверное, нет, а в чем-то разочаровал. В толпах туристов и черных сенегальцев теряется очарование Парижа — книжное, историческое и т.д. Счастлива Таня: у нее останется свой Париж — тот, который всегда с тобой. Вот она, Эйфелева башня, вот он, Собор Парижской Богоматери, вот они, Елисейские поля, парк Тюильри, где в бассейнах запускают управляемые моде­ ли парусников, вот он, Лувр со стеклянной пирамидой у входа... Единственное, что не обмануло, что не подвело — Джоконда, у которой можно стоять бесконечно, не обращая внимания на снующих и щелкающих фотокамерами, словно зажигалками. Может быть, все дело в том, что я приехал в Париж как в деревню, где все «свои»: голландская парочка (она закурила сигарету, а он стал сворачивать цигарку) у Эйфелевой башни, служитель Лувра киевлянин Дима, японец в черном — владе­ лец парфюмерной сети, с которым мы долго болтали на пороге его магазина и обме­ нялись визитными карточками, толстые словоохотливые австрийцы... Жалко, не знаю французского. И почему-то не как знак прогресса, а как дикое варварство восприни­ маются карточки в отелях вместо ключей и электровыключателей, четкие алгорит­ мы: «Вас никто не будет ждать», «Не прошли сразу — платите еще раз». То есть еще раз понимаешь — не там мы живем. Вспомнил как у Сименона Мегрэ возмущался в Англии и в Америке: «Варвары! Не дадут человеку выпить, когда он хочет!» Зато здесь милое телевидение, в котором много французского, много парижского: потря­ сающий эффект присутствия. И второй день в Париже начинался мелким дождем. «II pleure dans mon coeur comme il pleut sur la ville»2. Днем небо и плакало, и улыбалось. Вечером сделал в компании мамы с мальчиком и приставшей к ним Наташи с галерки — джинсовой девочки с рюкзачком за плечами — круг: Риволи-пешеходный мост-Сите-бульвар Сен-Мишель-площадь Согласия. По набережной Сены катила женщина на роликах, в черном, развевающемся плаще-пальто. Баржи и лодки покачиваются на воде. На палубах некоторых барж целые сады и тенты ресторанчиков, пустых в этот час из-за прохладной и пасмурной погоды. Раскачивается шлюпка на стреле. На лавках под платанами пьют красное вино. В сумерках прошли по узкой улице рядом с бульва­ ром Сен-Мишель, где гремит музыка, пахнет тепло и пряно из дверей ресторанчиков, народ идет тесной толпой, сияют витрины. Сейчас 21-30. Ждем автобус на пляс де Конкор. На Эйфелевой башне зажглись цепи огней. Небо клубится, но сухо. Купил три тюльпана, подарил своим дамам и гиду Валентине, вышедшей из подъехавшего автобуса. Проехав вечерним Парижем, вернулись в отель. В Париже очень домашнее ТВ. Вчера был сериал: взрослые дети глазами взрос­ лых, взрослые глазами взрослых детей. Молодые француженки на экране очарова­ тельны, но где же они на парижских улицах?.. А сегодня чудесный фильм, который не назовешь художественным; это кусочек Парижа, несколько дней из жизни четырех калек. У нас такого давно не «кажут». Нужны новый Гоголь и новый Чарли Чаплин, чтобы вернуть интерес, уважение и сострадание к маленькому человеку. Париж — большая деревня, провинция. Вся их кинопродукция — 10-й уровень Голливуда, но ведь смотришь не отрываясь! Третий день в Париже я провел наедине с городом. Попросил водителя Ваню высадить где-нибудь поближе к Монпарнасу. Он остановился на площади перед стро­ гим зданием Пантеона у бассейна с фонтаном. Пасмурно, но сухо. Четкого маршру­ та у меня нет, для языковой практики обращаюсь к прохожим — здесь это не «замор- 164 2 Строка из стихотворения Поля Верлена: Мое сердце плачет, как небо над городом.