Сибирские огни, 2005, № 11

ВАСИЛИЙ СТРАДЫМОВ Ж | ЧЕРЕМИСИН КЛЮЧ — Какой-то нездешний. Из братских. В комнату заскочил Санжиб. Его лицо, обычно бесстрастное, выражало смяте­ ние. «Что-то стряслось!» — захолонуло сердце Лариона. — Прости, бачка! Срочный пакет привез, сопсем срочный. Фекла на столе на­ шел и меня послал. Воевода судорожно раскрыл конверт, и в глаза бросился знакомый почерк жены: «Иларион! Я уезжаю с Альфредом Ренъе. Навсегда. Он приезжал в Илимск изучать тунгусов, и мы о многом с ним говорили. Я ближе с ним познакомилась и, кажется, я люблю его. Договор с Брилем у него заканчивается, и мы поедем за границу. По дороге повидаю маму. Не знаю, правильно ли я поступаю. Может быть, и ошибаюсь. Но сейчас я счастлива. Мне надоело скучать в этом ущелье, летом страдать от комаров. Надеюсь увидеть Европу, Альпы. Не ищи меня и будь счастлив. Екатерина Чаплина. Илимск. 1772 год. Декабрь. 9 дня». С окаменевшими скулами смотрел Ларион на письмо. Вот так финти-винти! Он и раньше чувствовал, что разрыв когда-нибудь произойдет, но сейчас был растерян от неожиданности случившегося. Как все пошло кончилось! Будто сквозь сон слышит голос Санжиба: — Этот хранцуз верхом на оленя садился. За рога шибко хватался. Синяк полу­ чил. «Надо скорее возвращаться, — думает Ларион. — Весь Илимск, наверное, бур­ лит, перемывает косточки воеводе». -—Едем! — сорвался с места, на скулах играли желваки. И с ноткой сожаления сказал Елиферу:— Срочные дела. Поохотиться не придется. Вышел на улицу. Вот уж ямщик подкатил, остановился с подводой в готовности. Лошади фыркают, пристяжные оглядываются, коренник помахивает хвостом и при­ слоняет голову к дуге. Но что это? — Не уезжай! — призывает вся окрестная тайга. — Повремени! — зазывно улыбается церковь. — Задержись! — твердит из-за Лены Чангакан-утес. Ч А С Т Ь В Т О Р А Я 1 Громом поразила Лариона весть, привезенная Санжибом. Он пережил срам, бессильную злость, отчаяние... Сейчас в Илимске едко усмехается Шестаков, гого­ чет Сизых, а где-нибудь в кабаке распинается Бутаков: «Так Черемисинову и надо, не будет придираться». Лживая Катька, этот сосуд дьявола, предала его, опозорила на весь уезд. Да что уезд? Она спуталась со швейцарцем Ренье, домашним учителем губернатора Бриля, и теперь весь Иркутск обсасывает эту новость. Да что Иркутск? Слух пройдет по всей губернии... С ожесточением и болью душевной вспоминал Ларион те годы, когда познако­ мился с Катькой Чаплиной и женился на ней. Почему судьба бьгла такой безжалост­ ной к нему? Отчего получился разлад с Катькой? В чем он поступил опрометчиво? Рядами взаимосвязанных картин, и радостных, и печальных, вставало перед ним про­ шлое... * * * Отец и мать проведывали сына, служившего в Шадринске. Однажды Ларька рассказал: когда участвовали первый раз в экзекуции (наказывали солдата за побег), ему стало дурно. Капрал Филимонов вывел его из фрунта и дал зуботычину. Тиранство сплошное, — возмущается отец. И смущается оттого, что не мо­ жет ничего путного посоветовать. 14