Сибирские огни, 2005, № 11

Й БАЙБОРОДИН тщ ВЕЩЕЕ СЛОВО * * * Два года, до самого завершения романа, при встречах мы горячо и запальчиво толковали о православном расколе, о староверстве, и, случалось, спорили до хрипо­ ты, стоя друг против друга, словно неистовый Аввакум и патриарх Никон: хотя по материнской ветви я из староверов-семейских, прозванных «поляками», потому что те при Екатерине Великой из польских земель были переселены в Забайкалье, но давно уже крещен я в Русской Православной Церкви и даже, многогрешный, в меру сил воцерковлен, а посему и не мог переносить поносных слов о ныне сущей Церк­ ви. Правда, не терпел я и непримиримого отношения к староверам, что бытовало среди общеправославных прихожан: мол, раскольники они раскольники и есть, доб­ ра от них мало. По огрубелой темени своей шатнулись от окормляющих сосцов матери православной церкви, вот и лишились благодати и спасения. А что по-перво- сти в гарях себя палили, так незамолимый грех на душу брали, своевольничали, яко тати и самоубийцы, ибо лишь Владыко Небесный над жизнью человечей волен. Всё в руце Божией... А потом иные, обретя мудрость мира сего, и вовсе обезбожились, склонили выи тельцу золотому, навроде лукавых жидовинов. Погнались за богаче- ством с окаянной прытью, скопом в кулаки, купцы и заводчики полезли. Исхитри­ лись, исскупились, оскудели духом. Видимо, сие было сказано в сердцах и с помраченным разумом; но Московс­ кая Патриархия, (правда лишь через триста лет) документально подтвердила благо- S датность, спасительность и старой, и новой обрядовости. Канун 1000-летия Креще- § ния Руси ознаменовался «Обращением Освященного Поместного Собора Рус- ^ ской Православной Церкви ко всем держащимся старых обрядов православнове- I рующим христианам, не имеющим молитвенного общения с Московским Патри- архатом. Троице-Сергиева Лавра, 9 июня 1988 года от Рождества Христова». В обращении сказано: «Духовное сокровище «древлего благочестия» ныне открывается не только тем, кто исповедует спасительную веру Христову, но и тем, кто ценит в древних памятниках проявление нашей национальной культуры. Освященный Собор Рус­ ской Православной Церкви призывает все возлюбленные о Господе старообряд­ ческие согласия к братскому диалогу с Московским Патриархатом ради провозгла­ шения единства в Христовой Церкви, ради провозглашения исконных духовных ценностей, сохраняемых нами преемственно от благочестия Древней Руси, ради общих святынь, ради возвышения перед лицом всего мира подлинных сокровищ, созданных талантом наших великих предшественников и развиваемых сегодня, ради общего служения во Христе спасению человечества и сохранения целостности творения. Мир Божий, который превыше всякого ума (Флп. 4, 7), да вселится в сердца наши». А споры наши с писателем завершились признанием духовной спасительности обеих ветвей Русского Православия, благодатности старых и новых обрядов, кото­ рым уж тоже три века, которые признал и сонм святых, просиявших в земле русской после раскола. Видимо, верно изрек уставший от духовной брани патриарх Никон: «И те, и другие добры, всё равно, по каким хочешь, по тем и служишь». * * * В последних главах романа Глеб Пакулов, уже не опираясь на достоверные запи­ си, творчески смело вообразил и великолепно описал, как протопоп Аввакум, от­ страдав одинадцатилетнюю ссылку, переплыл Байкал и, сплавившись по Ангаре, в 1662 году причалил в устье Иркута, где встретился с боярским сыном Яковом Поха- бовым и освятил не токмо Иркутский острог, но и угол на месте будущей Спасской церкви, повесил образ Спаса на острожную огорожу. Автор живо и украсно изобра­ зил острог, рубленный из смолистых бревен, которые лишь зазолотились на солнце. Был ли протопоп Аввакум в иркутском остроге Якова Похабова?.. Писатель считает, что не мог он его миновать, ежели ко всякому, даже малому острожку причаливал, проповедывал древлее благочестие; а молва прытко впереди бежала, и народ уже почитал его пророком и мучеником за истинную веру, даже апостолом величал. И в Балаганске его встретили с ликованием, и в Братске, и так до Соликамска, и до Устюга Великого, и до Москвы. А в Москву въехал, аки ангела встретил его царь Алексей Михайлович. 156