Сибирские огни, 2005, № 11

невековой литературы, исписал уйму тетрадей. Тогда же прочел и Библию... Много прочел добрых и умных книг о церковном расколе, но ближе по духу и разумению стала книга Николая Коптерева «Патриарх Никон и его противники в деле исправле­ ния церковных обрядов» — книга, за кою тот пострадал, по-крайней мере, не полу­ чил звания профессора. Официальный взгляд на раскол — и светский, и церковный — был резко враждебным старообрядчеству, а уж бедному Аввакуму круче всех досталось: раскольник, невежда, безумец., самоубивец... — Хотя я полагаю, что раскольником, расколовшим Русскую Православную Церковь, как раз сам Никон и был, — считает писатель. — Аввакум и писал: дескать, не мы раскольники, не мы веру кололи, а Никон... Хотя мне жалко и его: тоже, вроде, добра желал... Но натура вызрела не по-церковному горячая, все хотел быстро сотво­ рить, через колено сломать, да и себялюбец был великий. Из попенка поднялся — из грязи да в князи......Ведь и не меньше Аввакума претерпел за веру: и в ссылках был, и отравить его пытались, и голодом морили, и, старого, лишали простейших удобств. Фигура драматическая, трагическая... Бог даст, вот довершу роман «Гарь», хотелось бы и о патриархе Никоне написать. У меня уже много исторических житийных выпи­ сок о нем, в том числе, из жития Аввакума. Можно бы взглянуть на раскол глазами Никона, но мой роман о протопопе Аввакуме, и мое сердце с ним. Хотя я должен осмыслить: зачем Никон пошел на исправления церковных обрядов на греческий лад, зачем устроил такой раздрай на Руси?.. Понятно, хотел чтобы в русском государстве не так было, как при Иване Грозном: царство выше священства, а наоборот: священство выше царства. Словом, хотел стать выше Царя, лелеял блажь стать и Вселенским патри­ архом... вроде, папы римского. Ради этого и затеял исправление богослужебных книг и самих исконных церковных обрядов на тогдашний греческий манер. У писателя оказалось вдосталь источников против «греческой веры», ибо у гре­ ков, как писал Аввакум, замутилась вера от махметов, потому что долго были под турецким игом. Еще раньше монах Филофей писал князю Василию, отцу Ивана Грозного: «Внимай тому, благочестивый царь! Два Рима пали, третий — Москва — стоит. А четвертому не бывать». Писатель согласен с монахом Арсением, который в споре с греками изрек: «Напрасно вы хвалитесь, что и мы от вас приняли крещение. Мы приняли кре­ щение от св. апостола Андрея, который из Византии приходил Чёрным морем до Днепра, а Днепром до Киева, а оттуда до Новгорода. Потом великий князь Владимир крестился в Корсуни от тех христиан, которые крещены находившимся там, в изгна­ нии, Климентом... Из Корсуня взял Владимир мощи Климентовы и митрополита и весь священный чин. И мы, как приняли веру и крещение от св. ап. Андрея, — так и держим. (...) Всё доброе, бывшее у вас, перешло благодатью Христовой к нам в Москву. (...) Всё, святыми отцами церкви преданное, свято и непорочно. (...) До нас положено, лежи оно так во веки веков». — Патриарх Никон посягнул на самое святое — народное боготворчество, бо- годеланье — на дух и слово исконного русского Православия. Все верили в Бога, были глубоко воцерковлены, знали и молитвы, и службу наизусть, за каждую букву и слово Псалтыри, Молитвослова, Служебника крепко держались, — это священно и неприкосновенно. И вдруг выходит никонианский поп и читает: «По Животворяще­ го...» и замолкает — по новому Служебнику; а сын спрашивает отца: «А где Истин­ ного?..» Оказывается, «Истинного...» выбросили. Ничего себе удар. Поклоны изме­ нили, крест осьмиугольный — на шестиугольную растопырку. Аввакум восклицает: «Но самое страшное для исконноверов: когда никониане, принявшие трехперстное крестное знамение, на Соборе прокляли всех, кто крестится двумя перстами, этим они прокляли всех святых, кои крестились двумя перстами». У меня в романе «Гарь» Аввакум и говорит царю: мол, как ты, Михайлыч, станешь на небесах рядом со своими отичами и дедичами?.. Как ты будешь смотреть в глаза святым Сергию Радонежскому, Феодосию Печерскому, Александру Невскому... и всем святым, про­ сиявшим в Земле Русской?.. Все они крестились двумя перстами. А вы их прокляли, анафеме предали... Народ твердо стоял в вере на Уставе Стоглавого Собора, что был при Иване Грозном, в котором подтверждалась верность двуперстного знамения: «Кто не зна­ менуется яко Христос, тот есмь проклят». А ведь еще в десятом веке двуперстие было в греческом православии, и в том же веке на Флорентийском соборе святой Никола-угодник, отстаивая двуперстие против трехперстия, еретика, ария-собаку по зубам дрязнул. 155 АНАТОЛИЙ БАЙБОРОДИН ВЕЩЕЕ СЛОВО