Сибирские огни, 2005, № 11

тогда уже написал первую книгу «Костры на снегу». И тут же — здоровенная трех­ сотлитровая бочка с керосином, чтобы можно было дозаправиться — летали на q съемке от темна до темна. Бочка в любое время могла взорваться, и каюк отряду... са Плюхнулся горящий вертолет в речку Нерчу, и, слава Богу, все сумели выбраться из § вертолета, выплыть. — Помню, Дима Сергеев и руками, и ногами выпихивал в речку перепуганную повариху. Я успел прихватить лишь дневник... секретный, под грифом, — головой за него отвечал... Плыву, слышу за спиной вой и треск, а ближе к берегу подгреб, оглянулся: все затихло, горит вертолет синим пламенем, и на глазах стал голубым, и торчит посреди реки остов, как огромная хищная птица. Я еще Диме говорю: «Гля­ ди, ископаемая птица — птеродактиль...» Едва успел договорить, ка-ак бочка с керо­ сином рванет!., и полетели по воздуху облака горящего керосина. Последние годы работал в полевой разведке отрядным геофизиком, и много было случаев, когда Глебова жизнь висела на волоске: и тонул, и пули свистели возле уха — случайные и не случайные, и ледяная глыба тонн в пять чуть не завалила — за полминуты успели отойти от грота... Или вот случай: шел по медвежьей тропе в скалах, на лапник наступил и улетел в яму. Медведи-то, видно, перепрыгивают — знают, ходят поколениями, а человеку не перескочить... Короче, полетел вместе с прибором и карабином... Упал, потерял сознание. Очнулся на кедровом сланике, рядом валежина, из которой торчат сучья, как острые кости. И голова угодила как раз меж двух таких пик, да так меж ними завязла, что не повернуть. Еще бы самую малость и в затылок, а так лишь ухо ободрал... Поранился бы, так никто бы в этой ямине и не нашел — геофизики ходили в маршруты без сопровождения. А однажды в конце лета в горах вдруг выпал снег, и геологи замерзающие, голодные несколько суток выбирались к базе. Выдохлись, уже едва ноги волочили по снегу, думали, уже все — конец, и вдруг Глеб увидел, что у геолога, который брел впереди, сапоги красные, будто кровью залитые. Подумал, может, уже мерещится, блазнится — га- люцинации начались. А потом наклонился, снег отгреб... а под снегом красным- красно от брусники... уже морозом прихваченная, сладкая спелая, с вишневым отли­ вом. Пали геологи на колени, и горстями эту бруснику... Тем и спаслись. * * * Летовал молодой геолог Глеб Пакулов в поле, зимовал в Иркутске, и тут стал прибиваться к писательскому союзу вместе с Александром Вампиловым, Валенти­ ном Распутиным, Геннадием Машкиным. Тогда и родился шумно знаменитый ТОМ — творческое объединение молодых, куда собирались начинающие писатели и ху­ дожники, композиторы. — Талантливые, задиристые... — вспоминает писатель, — со «старичками» зарубались. Помню, собралась первая конференция «Молодость, творчество, со­ временность», и наши зубры, писатели, художники, стали нас, томовцев, клясть за то, что мы, дескать, распаясались, пишем не то и не так, что мы чуть ли не антисо­ ветчики. Надо, мол, про партию и комсомол........ Виктор Рогаль, который всю жизнь начальствовал у художников, прямо с трибуны меня ругал: «А Вы головой не крутытэ, товарищ Пакулов, а слухать треба старших, коли своего ума нема...». Потом обличал молодых: мол, не по закону родился ваш ТОМ!., откуда, по какому праву?! И тут нас защитила моя будущая жена, любимая Тамара... Тамара Георги­ евна Бусаргина. Вышла к трибуне и ответила: «Пусть не по закону родился ТОМ, зато по любви...» В зале веселый восторг, а она такая тоненькая стоит, задорная, и мы все в нее влюбились. У Глеба Пакулова собралась рукопись стихов, была окончена поэма «Царь- пушка», а в шестьдесят четвертом году вошла в первую книжку писателя «Славяне» под одной бригадной обложкой с поэтическими сборниками Ростислава Филиппо­ ва, Владимира Березина, Сергея Иоффе и Михаила Трофимова. Книжечки в «Брига­ де» вышли тоненькими, но почитались отдельными изданиями, и по ним принимали в Союз писателей СССР. На знаменитом читинском семинаре по эдакой махонькой книжечке «Стечение обстоятельств» приняли в Союз писателей Александра Вампилова. Пригласили в Читу и Глеба Пакулова, но тот на радостях и про книжечку забыл, и про то, что уже написана повесть «Ведьмин ключ», которая потом вышла и в Сибири, и в Москве. Сунулся на Читинский семинар с немудрящей пьесой, вот и не приняли... О ту пору Глеб Пакулов и Александр Вампилов были уже друзья не разлей вода, их в Чите и поселили в один номер; вот Глеб и решил: коль Вампилов сочиняет пьесы, то почему 149 АНАТОЛИЙ БАЙБОРОДИН ВЕЩЕЕ