Сибирские огни, 2005, № 11

АНАТОЛИЙ БАЙБОРОДИН ВЕЩЕЕ СЛОВО с рыбой, тайга с грибами-ягодами, со зверьем — отец нет-нет да косульку добудет. Да и Глеб лет с десяти рыбой семью кормил; смалу увлекся рыбалкой, с пяти годов в лодке и до седой бороды; все испробовал: и удочки, и закидушки, и сети, и вентери, и корчаги. А учился, что уж греха таить, через пень колоду, — озорной рос, да еще и, при­ страстившись к рисованию, измалевывал тетрадки и учебники, за что влетало от бати и учителки. Потом еще и книжки под партой читал исподтишка; решил стать писате­ лем, и тут же начал сочинять повесть. Ни больше, ни меньше... Страницы две выму­ чил. «На поляну, густо заляпанную солнцем, вышли пятеро индейцев, вооруженных томагавками... — такой шел зачин, и далее в том же духе — вылитый Фенимор Купер. Окончив семилетку в Благовещенске, поступил в речное училище, и помощни­ ком механика ходил по Амуру на пароходе до Николаевска и моря. Так началась долгая матросская жизнь Глеба Пакулова, потому что посчастливилось еще и пять лет отслужить в военном флоте. * * * В сорок седьмом случился жестокий неурожай на Дальнем Востоке: ни хлеб, ни огородина —- ничего не уродилось, потому что залило огороды и пашни. Ходили по колено в черноземной грязи. Голод начался, тут и Пакуловы взвыли, как в Западной России, где и вовсе люди умирали с голоду. Крепко прижала жизнь, и поредевшая семья Пакуловых укочевала в Новосибирск к сыну Сергею — тому уже присвоили чин майора, и направили на сибирскую железную дорогу контролировать передви­ жение войск с Запада на Восток. Коли Глеб Пакулов рисовал с детства, то и поступил в Новосибирское художе­ ственное училище, где рядом с парнишками, навроде Глеба, постигали живописное и декоративное ремесло и деды — так прозывали фронтовиков. Приходили деды в училище в шинелях и линялых гимнастерках, иные с орденами и медалями. А препо­ давал ученикам сам главный художник Новосибирского театра оперы и балета Бело­ головый, потому что училище готовило и театральных декораторов. От художественного училища остались у писателя воспоминания, полные горе­ сти и радости. Жили, конечно, холодно, голодно — страна не очнулась после войны — но и не унывали, как в пословице: Любим гол, как сокол, поёт, веселится... -—Помню, у нас был натурщик — ядреный дедок... А мы исподтишка малевали всякие картинки — вроде, клеенок с лебедями в пруду — и продавали на толчке. А старик-натурщик там сидел милостыню просил Христа ради. Увидел нас, глянул су­ рово: мол, художники, а всякую дребедень малюете, и как вам не стыдно! Присты­ дил... Послевоенная поруха, жили не до жиру, а все равно юность свое брала... Помню, в обморок упал, на натурщицу глядя. Подумали: от голода... Да и, можно сказать, от голода... Рисовали обнаженную натуру, на подиуме девушка голая сидит, красавица. Мне надо на нее глядеть и рисовать, а я посмотрю, и мне худо... Подходит педагог Карташев: «Ну, что такое, Глеб?! Что за плоское бедро?!» Берет меня за руку, подводит к обнаженной натурщице, и руку мою к ее бедру прижимает: «Вот, чуешь — объем?..» А у нее такой, паря, объем...Ну, тут я в обморок и упал... Оченно был чувствительный вьнош. В училище будущий писатель начал сочинять стихи, из коих запомнил лишь одно, потому что такого уже не написать, — жутко романтическое, бесшабашное: «Пусть мой старый дырявый челнок, наклоняясь черпает бортами. Пусть он вертит­ ся, словно волчок, между пенными бурунами. О, мне, море, не страшен твой гул, я спокоен в столь грозном просторе. Раз последний на землю взглянул... И рванул челн в открытое море». Тут и призвали паренька на флот, пять лет тянул матросскую лямку. Но перед тем и в школе, и в училище его, как и всех военных-послевоенных мальчишек, учили азам воинского ремесла. Будущих танкистов, скажем, знакомили с макетами танков, садили за рычаги управления. Группу — Глеб Пакулов там заправлял старостой — готовили на службу в воздушно-десантных войсках, возили на окраину Новосибир­ ска, где раскинулся аэродром, и здесь после серьезной подготовки парень совершил первые в жизни прыжки с парашютом. Ждал призыва в десант или авиацию, но тут приехали в военкомат «покупатели» — флотские мужики, и после комиссии человек шесть из группы забрали к себе: мол, здоровые лбы, нечего вам с парашютами прыгать, на флоте сгодитесь. — Помню, привезли нас на полуостров Меньшикове, это неподалеку от Сов вани, в тихоокеанскую бухту Паллада, где затонул корабль. Потом, через три года 146