Сибирские огни, 2005, № 11

* * * В Хабаровске Глеба отдали в учение. Вот уже тогда в малом казачонке стал просыпаться писательский и художнический дар, а перво-наперво, интерес к худо­ жественной литературе. Отец — герой первой мировой войны! — работал на базе «Утильсырье» возчиком, собирал мусор: макулатуру, железо, тряпки и прочее ба­ рахло. Тут и ребятня подсобляла, с ними расплачивались надувными шариками, свистульками. Иосиф Иванович и другие возчики сваливали сырье в огромные са­ раи за высоким забором. Полными телегами свозили туда и книги. Ну, и Глеб с приятелями там же вертелся: интересно же, что там за забором, которые для любоз­ нательных огольцов испокон веку не помеха. Отдирали доски, залазили в склады. — Помню, копался в сарае, где валялись слипшиеся от плесени, червивые книги и бумаги, — вспоминал Глеб. — Но были и в отличном состоянии. В тридцать седь­ мом, тридцать восьмом и тридцать девятом шли повальные аресты, и богатейшие старинные библиотеки арестованных профессоров свозились на базу и сваливались в сараях среди макулатуры. Какие там фолианты попадались! Так вот, зарылся я, как крот, в книги, и вдруг выкопал великолепно изданный том Рабле — «Гаргантюа и Пантагрюэль», со старинными гравюрами, которые были проложены прозрачной бумагой. До сих пор стоит в глазах, как толстушший мужик закусывает, держа на вилке человечка — обедает Гаргантюа. Жуть!.. Рабле я, помню, не стал брать — шибко тяжелая книга, а прихватил легонькую, чтоб ловчее выносить... Не помню автора, но, как сейчас вижу: темно-синяя обложка и тонущий корабль — над водой лишь красная корма торчит, а кругом — море. Понравилась картинка — видно, уже зрела моя флотская судьба... Глеб Пакулов вошел в литературу равноправно, как поэт и прозаик, хотя начи­ нал со стихов, поэм, и не случайно... — Художественные книги в нашей семье любили и мать, и отец, и старшие братья, и сестры Анна, Неля. Запоем читали. Помню, в тридцать седьмом году ог­ ромным тиражом вышло полное собрание сочинений Пушкина, и все в одном томе. Толстенная, тяжеленная книга, я и поднять-то не мог — мне тогда восьмой год шел. Дивная книга, с пушкинскими рисунками. И вот мать читала нам Пушкина, иногда отец, а мы, ребятишки, слушали, и я с семи лет помню до половины поэму «Руслан и Людмила». О, память была, а! Ну, а потом, как подрос, я уже сам читал Лермонто­ ва, Гоголя, Лескова... Любили читать мои родичи, мало того, отец даже сам написал книгу, но, я понимаю, не художественное произведение — записки, воспоминания. Когда первый раз его арестовали комиссары, тогда и забрали толстенную рукопись. Может, от бати мне и передалось писательство... Войну Глеб Пакулов встретил в Хабаровске... — Помню, мы, третьеклашки, жутко обрадовались... Вечера ведь напролет иг­ рали с деревянными ружьями в войну; с горем пополам, со слезами поделимся на белых и красных, — белым никому не охота быть — а потом убиваем друг друга, в плен берем. И вот я домой залетаю, радостный такой, с деревянной саблей и печной заслонкой вместо щита, и кричу оглашенно: «Папа!.. Война с немцами!..» Тоскливо глянул отец на бестолкового сына поверх круглых очков: «Ты чему обрадовался, бестолочь!» Так началась война... Вскоре пошли страшные вести с захваченных земель, и даже о том, что немцы повально евреев вешают. Мама и говорит: «Глеб, тебя сразу повесят: кучерявый, картавый и отчество — Иосифо­ вич... Но, поди, уж до нас не доберутся.» Вскоре семья Пакуловых укочевала в Благовещенск, где Иосиф Иванович рабо­ тал на спичечной фабрике. Там их зять Коровин, бывший начальник погранзаставы в станице Буссевской, работал парторгом. Глеб вспоминает, что ходил тот в «сталин­ ском» кителе, и сам был весь из себя вылитый Сталин. Причудливая вызрела советс­ кая жизнь: тесть Коровина, Иосиф Иванович, — белогвардейский офицер, в долгих бегах, сам Коровин — начальник у коммунистов. Впрочем, нет худа без добра: перед страшным лицом войны, во всенародной ненависти к врагу Отечества — германско­ му фашизму — даже вчерашние белые офицеры, кроме самых озлобленных, сми­ рились с властью, и рука об руку с красным офицерством защищали Россию. А уж зловеще полыхала война в западной, южной и северной России. Старший сын Иосифа Ивановича Андрей воевал летчиком, тот, что помладше, Сергей — ар­ тиллеристом. Оба офицеры, орденоносцы. А семья в тылу бедовала. Голодно было, но чуть полегче, чем на западе России, — спасали огороды с щедрой землей, Амур ^ Не * * 10 Заказ № 523 АНАТОЛИЙ БАЙБОРОДИН ВЕЩЕЕ СЛОВО