Сибирские огни, 2005, № 11

ОЧЕРК И ПУБЛИЦИСТИКА Анатолий БАЙБОРОДИН ВЕЩЕЕ СЛОВО О р о д о в е , с у д ь б е и творчестве писателя Глеба Пакулова О ч е р к Писатели, сверстные Глебу Пакулову да и моложе, в прозе и поэзии вершинные произведения ваяли из нажитой судьбы, слитой с судьбой русского народа. Плоть и дух судьбоносных произведений зрели либо из ослепительно-ярких, как вешняя бе­ резовая листва, точащих душу слезой, немеркнущих впечатлений детства и отроче­ ства— «будьте как дети, иначе не войдете в Царствие Небесное...»; либо повествова­ ния были подобны исповедально-покаянному воплю по непутной юности, взвих­ ренной демоническим крылатым образом: «...а он мятежный просит бури, как буд­ то в бурях есть покой..», с утренним тяжким похмельем: «с какой-то лярвой пропи­ вал я отчий дом...» Но в эту же пору: наливалась луговой красой мудрой силой «деревенская» проза; сурово и скорбно светилась фронтовая, словно краснозвезд­ ные тумбы, потемневшие от дождей кресты и цементно-серые обелиски на росста­ ни ухабистых, слякотных дорог. Поблескивая толстостеклыми очками, горделиво и отчужденно постаивала интеллектуальная проза — лирики да физики; и, властно распихивая угловатыми, железными плечами и народную, и покаянную, и уж тем паче интеллектуальную, настырно выбивалась в головную сотню технократическая проза. Но жила о ту пору и чуть слышная, едва видная, русская историческая проза и поэзия — ставшая писательской судьбой Глеба Пакулова. Своебычное и несвычное в его творчестве то, что в сочиненных книгах впря­ мую не коснулся детских впечатлений, кои заповедно и сокровенно утаились в душе; не выплеснул в сочинения и удалую молодость, словно там лишь остались нераска­ янные грехи, не запечатлел даже историю обозримой казачьей родовы, хотя так уж она, величавая и скорбная, просилась в повествовательную и романную прозу. * * * Откуда есть и пошла Глебова душа... Увы, лишь памятливые ведают свои глу­ бинные родовые корни, а прочие, беспамятные, бегло знают от отичей до дедичей, а дальше — туман, мираж, призрачные видения... Прадед Глеба Пакулова по отечес­ кому кореню, именованный Логином в честь сотника Логина Добросердного, кото­ рый копием прекратил крестные муки Спасителя, вышел из вольного казачества, прирастившего Русскому Царству Сибирь и прославленного именами Ермака, Яко­ ва Похабова, Ерофея Хабарова, Москвитина. Дед Иван Логинович — в станице его звали Логантьевич — повоевал в русско-японскую, заслужил георгиевский крест. Жила казачья родова в Забайкалье, а в середине позапрошлого века перекочевала из Забайкалья на Амур в пору великого кочевья и заселения амурских земель. Сплавля­ лись по Ингоде, Шилке, Аргуни, а затем и по Амуру. Пословица жила в Забайкалье: Шилка и Аргунь — вышла реченька Амур. Казаки разбирали меченые по венцам избы, грузили их на могучие плоты вме­ сте с телегами, санями, сохами, плугами и прочим деревенским скарбом, потом туда же загоняли скот. И, отслужив молебен, попрощавшись на жальниках с покойными родичами, перекрестясь, положась на волю Божию плыли по амурским волнам... Вот так же и дед Глеба Пакулова Иван Логантьевич со своей избой, с домочадцами и