Сибирские огни, 2005, № 11

Моего друга... спилили заживо... Потому просто... что он был... деревом... ему не было... больно... а мне... страшно... А потом вообще... ничего... не было... Толькожар... сух... Только дым... горек... Да надгробьем... пень... Да земля... комь­ ями... Забывал ... жить... Оглушал... шорох... — ... Зря стучал... дождь... Над су­ хим. .. полем... А однажды— его видели— он шел берегом. Узколицый и сутулящийся, с под­ нятым воротником. Курил на ходу. Желтая полоса пляжа изгибалась подковой, и упругие водяные валы зализывали мокнущую кромку. Качались брюхом кверху мер­ твые рыбины. Старички поддевали проволочными крючками торчащие из песка бутылки. А один из старичков перестал копошиться, заметив— за ним не оставалось следов. Никаких. Песок был мягок и рыхл, но, отпуская стоптанную его обувь, оста­ вался ровен, словно асфальтовый пустырь у фасада гастронома. Старичок потер похмельные глазки и побежал посмотреть, оглядываясь на свои следы— шаткие и рыскающие луночки. Вообще следов на песчаной косе было полно, мужских, женс­ ких, детских, но шаги этого странного сутулого человека ничего нового к ним не прибавляли. Или прибавляли?... Старичок не решился приблизиться, а издалека вид­ но плохо — низкое рассветное солнце кидало искрящиеся блики от воды. Показа­ лось, наверное... Уф... старичок еще раз потеребил веки и посеменил прочь. А он шел вперед, верный своей привычке не оглядываться, щелчком отшвырнув докурен­ ную сигарету. Окурок, коротко цвикнув, забултыхался в воде, а потом отползающая волна утянула его прочь. Так, чтобы никто не заметил... Я очнулся. Позади со скрежетом двигали стулья. Этот старикнапротив сидел нахохлившись, с абсолютнотрезвыми тазами, кстати, и чему-то улыбался, изредка подергивая тонкогубый рот. Стекла его очков лосни­ лись. Кальмары он, конечно же, сожрал. — Вы что, серьезно думаете, что я в это поверю?— сказал я. Внутри отчего-то набухало глухое раздражение. — За дурака, что ли, меня держите. Я что, мальчик, сказочки слушать. Битый час сижу тут. Трепло. — Позвольте, — он вскинул белесые брови, и от этого «позвольте» мне вдруг сделалось стыдно. Чего я на него взъелся. Он треплется, я слушаю, дело доброволь­ ное. Провалиться. — Дешевый прием, — процедил я, остывая. — Дешевый? — он меня явно не понимал. — Есть такой прием. Избитый, кстати... — я пустился в пояснения. — За основу берется реальный прототип, некоторые моменты драматизируются, в текст по ходу вплетается нестандартная идея, а к концу рассказа все низводится до уровня ненауч­ ной фантастики. Формализированый гиперсимволизм, вот. — Вы что, филолог? — вопросил он, склоняя набок шишковатый череп. — Студент? — Какое вам дело... — тоскливо обронил я. Я завидовал, вот что. Мне сроду такого не придумать. «Человек, которого не было». А этот — за кружкой пива... Играючи. Я полез за сигаретами. — Э-э-э-э... Ээ-э-э, там... Ветеран-четыре-глаза... — пробасил через весь зал пивник, заподозривший неладное. — Ну-ка, уймись мне там... К человеку приста­ ешь... — Нормально... — я сделал отмашку рукой. Краем взгляда ухватился за цифер­ блат. Пора. Пора, черт. Поезд отходил в половине шестого, запас по времени еще есть, но — все равно пора. Я порылся в кармане, откинул двадцатку на путевые расходы, плевать, шесть часов продержимся, а там командировочные... Остальные деньги, что-то около тридцати, я положил перед ним — неудобно, накричал на че­ ловека почем зря. — Вам бы книжки писать, папаша, — буркнул напоследок. — Угоститесь. Приятно было... — Только все это вы сами себе рассказали, молодой человек, — произнес он мне в спину. Как раз промеж лопаток. — Я тут не при чем. ТИМОФЕЙ ТИМОФЕЕВ ЧЕЛОВЕК, КОТОРОГО НЕ БЫЛО