Сибирские огни, 2005, № 11

ТИМОФЕЙ ТИМОФЕЕВ ЧЕЛОВЕК, КОТОРОГО НЕ БЫЛО ... Почему ты молчишь?... ... Ветер, налетая, скребет по оголенным нервам сонных ветвей... А вот это уже больно... ... Вместе и навсегда... Правда?... ... Так не бывает... ... Тихо-тихо, на грани слуха, почти неразличимо возле топки гудящего неба шепот губ растерянных, обреченных, испуганных, обиженных; не надо, молчи, я знаю, что не бывает, знаю... все проходит, не только плохое, хорошее тоже, так уж устроен мир и ничего с этим не поделать, только, пожалуйста, не исчезай, ты ведь все можешь, уже утро, а сны так коротки, но ты ведь не сон, ты— ради чего стоитжить... ... Спасибо тебе... Только не забывай меня, ладно?... ... Подожди... Куда ты?.. Подожди... ... Подожди! — кричал ОН. — Подожди! Мокрые холодные пальцы касаются лица. Осторожные, но быстрые прикосно­ вения. Словно паучок лапками— лап-лап-лап... Что это? -—Подожди! Кричать уже бесполезно— никого нет. Пусто... Вокруг много воды— она прон­ зает воздух тонкими прерывистыми линиями. Как пунктиром... Черт, голова раскалывается. Больно. Отгорели небеса — огонь погас. Во все небо — серое унылое пепелище, уже остывшее, уже холодное, провисает под собственной тяжестью клубящаяся муть и брызжет вниз водой... Словно ничего не было... Только пальцы-паучки — лап-лап- лап— трогают лицо. ОН отмахнулся. Дождь — вот что это такое. Вода, свободно стекающая по лицу и шее. Дождь в колодце старого двора. Частые удары падающих капель. Разнообразные, сливающиеся, путающиеся звуки, перекрещиваются в воздухе. Какофония. Расстроенное продрогшее пиани­ но... Брум-м...-брум-м... — рассыпается дробно по жестяному козырьку подъезда... Ш-т...-ш-т...-ш-т... — мелко сечет в сумятицу мокрых листьев. Из ржавого рукава во­ достока льется ручьем; звонкий плеск, фонтанчики, фейерверки брызг... С веток капает и тяжелые пузатые капли методично долбят асфальт. ОНА поёжилась. ОН поднял воротник. Это был уже не сон. Они шли по обочине огибающей сквер дороги. Отражалось на ночном асфаль­ те перевернутое небо. Пузырилась в лужах облачная муть. За витой чугунной ре­ шеткой шевелилась глянцевая мокрая зелень. Желтели фонари — ажурные жестя­ ные навершия их имитировали человеческие лица, грустящие, добрые, усатые, оска­ ленные, постарался жестянщик, и истончались в слезящемся свете дырчатые щеки. Дымные тени скользили по стенам домов. Фонарь-трубочист на углу готовился пе­ регореть — свет в нелепом его цилиндре дергался нервно и немощно, как затухаю­ щее пламя. ОН смотрел вперед. Автомат работал, пульсировал таблоид и суетливые неоновые муравьи беззвучно кольцевали надпись «Мгновенное ФОТО». Сейчас, подумал ОН. ОНА зябко кутала плечи — близость мокрых деревьев и слишком легко оде­ лась. .. -—Слушай... — сказал ОН, глядя под ноги... — Мне кажется... Темнота вокруг судорожно дышала... вдох... выдох... Шуршали в листве неуго­ монные насекомые. Вдоль слепого темного фронтона, как живые существа, копо­ шился оберточный мусор — скрежеща по асфальту загнутыми краями... — Мне кажется... — говорил ОН. Он не понимал, почему так светло. Ночь ведь... Их длинные тени корчились на асфальте. — Ну же... -—думала ОНА, мысленно обкусывая губы. Навалившийся свет распался вдруг на два очага, неистовый и слепящий. Надви­ нулся вплотную. Гудок мявкнул — бесполезно и коротко. И визг тормозов ободрал j 2 g кожу до костей, под этот визг ОН чувствовал, как стонут натянувшиеся сухожилия,