Сибирские огни, 2005, № 11

— Об этом и не заикался. Ему жена с капиталом нужна. Да хоть бы предложил. На черта он мне сдался! Пес поганый... — А ежли это любовь? Вишь, как шибко его занутрило... — Какая там любовь?! Срам один. Вот Федюшка меня любил... — на Аринкины глаза снова набежали слезы. — Успокойся... Кого-нибудь еще полюбишь. — Никого я любить не стану, — всхлипывает Аринка. — Никого, кроме Христа. В Иркутск поеду. В Знаменский монастырь. Молиться буду без устали... В это время Федосья, обычно спокойная и неторопливая, со всех ног спешила в кабак, чтоб вернуть Юлдусеву подарки. Купец сидел за столом вместе с Дмитрием; перед ними — штоф с вином. Федо­ сья швырнула сверток. — Не подходит нам это. Рано еще Аринке по городам разъезжать. Корыстны ли у нее года?.. А муженек ее дряблой рукой машет Юлдусеву: не слушай, друг, ее. Сам Юлду- сев смеется, прищурившись. «Чего его от радости разбирает?» — удивляется Федосья. А купец достает из кармана бумагу, важно говорит: — Митрий продал мне Аринку. За двадцать рублев. Вот расписка, — помахал под своим носом бумагой. Федосья чуть не упала. — Как же так? Неужто родной отец свою дочь пропил? Дмитрий вытаращил на нее пьяные глазища: — Не встр-ревай! Я хозяин! — и потряс перед собой мешочком с деньгами. — На эти деньги можно купить сто пудов хлеба или двадцать овчин выделанных. А водки— двадцать бочек... Пей— не хочу! Федосья вырвала у него мешочек, чтоб не пропил деньги, и ринулась из кабака. Услышала дьявольский смешок Юлдусева: — Скажи своей дочке... Вернусь из Киренска и заберу ее... Прямиком бежит Федосья к брату — Елиферу Томшину, старосте. Елифер — длиннолиц, с глазами чуть раскосыми, тунгусскими. Съездив за сеном, он вовсе почернел от зимнею воздуха, щеки у него вдавились, взгляд был вялым от принятого с устатку вина. Жена его, Лукерья, встречая Федосью, воскликнула: — Что с тобой, золовушка? Ты прямо дрожишь вся... Раздевайся, к столу са­ дись... — Ой, по делу я... — заплакала Федосья. — Что стряслось?— поднял брови Елифер. — Выкладывай по порядку. Сбивчиво рассказала Федосья о том, что приходил Юлдусев и предложил Арин­ ке поехать с ним в Иркутск— быть горничной. Принес сверток с подарками. Арин­ ка, конечно, отказалась... — Подарки вернули ему?— уточняет Елифер. — Сейчас отнесла... — Значит, все в порядке. Чего же ты полошишься? Федосья вовсе захлюпала. — О самом главном еще не сказала... С возмущением поведала она о том, что Митрий продал Аринку Юлдусеву за 2 0 рублев, дал ему расписку. — Деньги вот, — достала из шубного карман мешочек. — Отобрала у Митрия, чтоб не пропил... Сказал мне, что на них можно двадцать овчин купить выделанных. Стала пересчитывать деньги на столе, монеты призывно зазвенели. Брови-коро­ тышки поднялись у Елифера еще выше, в глазах охотничья цепкость. — Сколько денжищ! — шумно задышал. — Тридцать копеек уже нет! — обозленно вскрикнула Федосья. — Пропил ока­ янный... — и торопливо стала собирать монеты. — Деньги я Юлдусеву верну. А как быть с бумагой-распиской? Что делать, Елифер? — Ты уж помоги, — обращается Лукерья к мужу, — защити Аринку. А то купец ее увезет. Всю жизнь будет над ней фигурить... 11 ВАСИЛИЙ СТРАДЫМОВ ЧЕРЕМИСИН КЛЮЧ