Сибирские огни, 2005, № 11

нимал, что выше клубного уровня подняться не сможет, всегда знал... Входные дан­ ные ничтожны, не хватает килограммов, не хватает сантиметров, потенциала, талан- q та наконец... Тогда зачем же...Что побуждало, толкало — что?... Кому хотел дока- 3 зать?... Себе?... Значимость собственную, избранность свою говеную... Дескать, смотрите, какой я весь — в белых одеждах... Доказал?... Привык ощущать себя за Щ чертой, а на деле просто приподнял голову над лужей и тотчас надменно принялся ® посматривать вниз— что-то там пузырится... И тут, бац, по черепу— не поднимай £ голову, если шея не отросла, и... добро пожаловать обратно, в грязь... Не хочется § назад, а?... У-у-у-у, не хочется... От омерзения к самому себе тошнило. Источая О фиолетовый дым, корчилась в пепельнице фотография — ОН, смеющийся, с нео- о быкновенно счастливой рожей, вздымающий на руках огромный блестящий кубок. ^ Не ЕГО— командный. Единственное фото— полароид, какой-то приятель щелкнул. ^ Все ради этого?... Годы, усилия, небывалый сердечный жар — все ради этого, а?... и Загибало углы тонкое спиртовое пламя. Впервые ОН осознал пустоту под ногами. § Бездну, ширящуюся за спиной. Стучали, осыпаясь, мелкие камушки. Сворачиваясь, ^ скрипел жестяной пепел. Теперь — все... ОН клялся ему, как языческому богу. — _ Всё!!!... Хватит. Надо начинать жить — с нуля. На прошлом— крест. Оставим Япо- нию японцам, а Будо тем, у кого жилы не рвутся... Кесарю кесарево, а слесарю слесарево... Жить, наверное, очень интересно... Господи, до чего же легче сказать... Время текло сквозь пальцы, как песок. Все валилось из рук. За окном чиркали клюва- ® ми воробьи, колготясь в тополиных зарослях. Осенние облака накрывали город. Бу- W дущее представлялось столь же туманным, как и прошлое. Новая жизнь всё никак не q могла начаться. Ладони соскальзывали. Не находилось опоры— ЕМУ требовалось 2 что-то, оправдывающее существование. Просто жить — неимоверно скучно. Серо. ^ В чем смысл?... ЕГО знакомая— психолог— досадливо пожимала плечами и сове- , 5 ; товала не искать золота там, где его нет. Учителя, твердея взглядом, отсылали к перво- g источникам... Остальные снисходительно хлопали по плечу и объясняли, друже- о любно проникаясь, смысл, конечно же есть: все очень просто — живи, как я... ОН S пробовал — накатывала сосущая смертная тоска, тугой ком распирал бумажное н горло. Заканчивались семестры, гулко хлопали сквозные двери. ОН уезжал провет­ рить голову, садился в первый подвернувшийся поезд, мелькали за окнами, прови­ сая, черные пунктиры проводов, вороны на фарфоре изоляторов раскрывали кры­ лья, не взлетая. ОН чуть было не заблудился, позабыв расположение родного города — настолько похожими оказались все эти станции, полустанки, вокзалы, переплете­ ния железнодорожных стрелок и гремящая толкотня вагонов. ОН научился опреде­ лять стороны света по лицам попутчиков и по особой атмосфере, царящей в тамбу­ рах — чем ближе на Юг, тем похабнее и откровеннее взгляды, ближе на Запад — чопорнее, на Север — пьянее, с Востока поезда шли битком набитые товаром и маленькими, но чрезвычайно крикливыми людьми, картон коробок и лица— одно­ го цвета. Грохочущие на стыках колеса вдребезги разбивали сон, ОНшел в тамбур— курить и завязывать разговоры. Денег пока хватало. Проводницы, расчувствовав­ шись, предлагали переспать, проводники, прослезившись— выпить еще... ОН изу­ чал жизнь, ту самую о которой так много слышал, как исследователь, по крупицам собирая и сортируя факты. Не увлекаясь... —-больше ОН не позволял себе увлекать­ ся. ОН ночевал на щебеночных отвалах, ел промороженный хлеб и выслушивал ро- мантически-неземные истории землистого цвета аборигенов. ОН сходил с поезда посреди ночи и — имея с собой! — стучался на ночлег. Пускали всегда. ОН снова выпадал из общего течения— странного паренька вспоминали недолго. ЕМУ каза­ лось — ОН заболевает. Рваная вата облаков, клочья ваты из рваных фуфаек, ватная слабость после утреннего озноба, пузатые, распираемые изнутри бока цистерн, пе­ ремазанные мазутно-креазотной жутью— смешиваясь, это не заполняло пустоту, а лишь усугубляло ее. Среди внутренностей скользкой холодной ледышкой бултыха­ лось: «неужели это навсегда?». Навсегда. Мертвели ладони. Молодость. Максима­ лизм. Глупо, правда... Кто ищет смысл, тот обычно его не находит. Мы-то с вами знаем... Из нависших облаков высевался на землю частый холодный дождь. Судьба дает человеку три радости— Друзей, Работу, Любовь... Сказано, словно в прошлом тысячелетии— немыслимая щедрость... ЕМУ хватило бы и одной. Наверное...