Сибирские огни, 2005, № 11

ТИМОФЕЙ ТИМОФЕЕВ £Й^М ЧЕЛОВЕК, КОТОРОГО НЕ БЫЛО — ОН был не прав! — голос уже соловел. — Не прав! Он все время жил чем-то, вместо того, чтобы просто ЖИТЬ. — По-моему, это прекрасно, — осторожно возразил я. — Прекрасно, — он легко согласился. — Но и опасно. — Чем? — Однажды может обнаружиться, что тебя нет... Я помолчал, осмысливая. — То есть как— нет? Он взмахнул руками, словно разгоняя клубы дыма. — А что говорит по этому поводу закон сохранения вещества? — вкрадчиво поинтересовался я. Он улыбнулся. Криво, хитровато, по-лисьи. — Вы ведь уже поняли, куда я клоню? — спросил он. — Так ОН очнулся? — я решил пока затаиться. — Не совсем... ЕГО разбудили. — Так в деревнях будят закоренелых маленьких лентяев— ведро холодной воды на голову, — он выпустил кружку и повел по лицу расслабленной пятерней, сверху вниз. — Зря я на НЕГО наседаю, зря. Дзен, цель, средства... зря. Кто в те времена во всем этом разбирался?... Никто... Листья сакуры облетели... и ковром неподвиж­ ным. .. устилают холодную землю... Организаторы турнира были похожи на сытых пятнистых пауков. Суча лапками над вздувшимся бугристым брюшком они копоши­ лись в центре зала, опутывая его клейкими нитями канатов. Над отгороженном ими квадрате клубился бестеневой прожекторный свет и повисали под потолком сочные шлепки ударов, брызгала высеченная из бровей кровь и с костяным стуком сшиба­ лись каленые предплечья. Гомон и сизый сигаретный дым источали передние ряды. Звонко расщелкивались новенькие пачки купюр и шелестящие денежные ручейки утекали наверх, где скрежетал мел по черному грифелю и крепыш в букмекерских нарукавниках проставлял большие кривоватые цифры напротив имени бойца. За каждый бой платили отдельно. ОН насмерть отшиб левую руку, так что крошилось битое стекло в суставе. Пот застилал глаза. Звучала гулкая медь— ОН отдыхал, при­ валившись спиной к канатам. Ни черта не видно было в этом раздирающем свете. ОН даже не удивился, когда бинтованный чугунный кулак, выскользнув из прожек­ торного зноя, ударил ЕГО в лицо, в складку между носом и нижней губой. Пустею­ щий звон рассыпался в голове и томительная слабость наползла в колени, они подо­ гнулись, но упрямый характер, сталью тренькнувший вдруг в позвоночнике не по­ зволил упасть. И тогда ступня, разогнавшись по широкой дуге, врезалась в голову сбоку, не встретив никакой преграды на своем пути. Это был конец. ОН лежал на полу и расколотый прожектор светил откуда-то снизу, продавливая мутнеющие глаз­ ные яблоки. Врач, оттянув книзу слезящееся веко, сказал: «Всё! Завязывай...» Врач был сух и косноязычен, постоянно поминал «етит... мать», закатанные рукава халата обнажали жилистые тренированные предплечья. «Серьезно говорю, етит... мать, завязывай. Тебе полезно еще — сумей оценить...» Через десять дней ЕМУ сняли швы с височного отдела, через две недели повязку с левого глаза. Гипсовая муфта на локте продержалась еще месяц, и весь этот месяц он пил. Сыпучими барханчиками собиралась пыль вдоль плинтусов его длинной, похожей на вагон комнаты. Вороха одежды погребли под собой потерянные стулья. ОН просто снимал с себя грязное и швырял в угол. Щербатый оскал батареи напоминал ухмылку и из-за нее, издеватель­ ской и похабной, ОН страшился подойти к окну... А под окном ждала ОНА. Лихо закручено? — Лихо, — согласился я. — И еще... Весь этот месяц ОН спрашивал себя: «зачем?». «Зачем мне все это?»... Первые попытки анализа— смешно... Зачем он поехал в этот Свердловск... Зачем он вообще полез в это очертя голову... Тысячи людей занимаются спортом, не переступая разумной грани... Тысячи людей носят хакама —-причисляя себя к посвященным... Почему ОН не может, как они... Откуда это неистовое упорство... Маячило ли чемпионство впереди — нет, даже речи не велось... ОН прекрасно по-