Сибирские огни, 2005, № 11

ТИМОФЕЙ ТИМОФЕЕВ ЧЕЛОВЕК, КОТОРОГО НЕ БЫЛО — Ну, ни хрена себе, — сказал я. — Дальше был институт. Совершенно незапоминаемое название, я даже не пытался. Какой-нибудь НИ... чего-то там... — НИМАТНИМЕД,— подхватил я. —Да-да-да. НИВБРОВАвГЛАС, НИТЕХНИЭТиХ. Он поперхнулся пивом и долго выразительно кашлял, закрываясь рукавом. Кое-как отплевавшись, перевернул блокнот и подвинул ко мне. Я отставил кружку. В блокноте снова красовалось одетое «ОН», на этот раз в кимоно и с хайратником на стриженом лбу. Кончики пояса свешивались ниже колен. — Что это? — спросил я. — О! — сказал он, приподнимая кружку на уровень глаз и, как в магический кристалл, вглядываясь в рифленый бок её.— Это... Это новый всплеск, новый вкус и, если хотите, новый смысл. — Карате?— спросил я. Он пожал плечами. — Боюсь, я не слишком в этом разбираюсь... Как называется, когда делают вот так?— левой рукой он захватил мне куртку возле локтя, а раскрытую правую ладонь приблизил к вороту, словно собираясь выполнить «оучи». — Дзюдо?... — Наверное. Что-то ударно-бросательное. Вообще ЕМУ это было свойственно — увлекаться. — Увлекался он так, что все прочее отходило, не на второй план даже, а вообще куда-то за кадр. Маячившие впереди миражи заслоняли всё. ОН просто не умел — вполсилы. ОН вскакивал в половине пятого — утренняя пробежка, сонные ряды деревьев, отпотевшие росой поребрики. Непроснувшиеся водители трамваев осо­ ловело смотрели вслед. Здесь была своя алхимия, свой язык посвященных— прин­ цип тэнкен, тегатана— рука-меч, хейкори-ката. Выталкивая диафрагмой гортанное «ки», ОН вскидывал руки от бедра— и корчился в захватах спрессованный движени­ ями воздух. Горчичниками между лопаток проступал пот. От затоптанных матов пахло пылью и паутиной. Промежуток между утренней и вечерней тренировками заполняло вялотекущее ожидание. Шелестящий голос лектора расслаивал надвое кафедральную тишину аудитории — на первых рядах скрежетали авторучки и сухо щелкали стремительные страницы, там, сдвигая в едином порыве шишковатые за­ тылки, сидели Умные; а на галерке, под самым потолком поточки, Веселые скрывали за покашливанием хлопки пивных пробок. ЕМУ не были интересны ни те, ни дру­ гие. ОН держался посередине — обезьяна из японской сказки, не знающая к кому примкнуть. Сентябрьское солнце вплавлялось в стекла. Дрожали на полу горячие тени. Нестерпимым блеском сияли цинковые крыши общежитий. Синее марево обволакивало шпили антенн. Сеял водяную пыль фонтан перед центральным вхо­ дом, в перекрестье его струй мелко, как в лихорадке, колотилась радуга. В ЕГО голове была поездка в Свердловск на соревнования. Заявление, заверенное дека­ ном, уже похрустывало в кармане. На нем значилось два раза «отказать» и один раз «не возражаю». Поезд уходил в пятницу. А ОНА смотрела на НЕГО через два ряда пустых кресел, смотрела на стриженный упрямый ЕГО затылок и ждала, когда ОН очнется. — Она? — переспросил я. — Значит, была еще и ОНА? — Конечно. — Он невозмутимо отодвинул пустую кружку и придвинул пол­ ную. — Знаете, я уверен, что у каждого человека есть ОНА. За каждым из нас всегда наблюдает кто-то через два ряда пустых кресел. Оглянитесь. Я хмыкнул и посмотрел через плечо. Там были пустые столики, крошки попо­ лам с окурками, рыбья чешуя. У дальней стены в неподвижном ожидании пребыва­ ла престарелая матрона с такими густыми фиолетовыми фарами вместо глаз, что мне сделалось жутко. Поймав мой взгляд она заулыбалась, выставив на показ неожи­ данно ровные, крупные зубы. — Бутылочку допьете, не выбрасывайте, — попросила она.