Сибирские огни, 2005, № 11

ТИМОФЕЙ ТИМОФЕЕВ Ш ЧЕЛОВЕК, КОТОРОГО НЕ БЫЛО ственное ЕГО фото — ОН с широким фанерным мечом и в дядь- Сережином воен­ ном берете. Помятое. Всё, как положено... Наверху не оказалось круглой залы, там заканчивался ствол и уходили во тьму змеящиеся пятнистые жерди. Ветер шевелил струпья древесной коры. В близкой кроне клубились мохнатые звезды и истончен­ ный дрожащий свет их падал мимо НЕГО на плоские крыши, на бескрайний лосня­ щийся шифер. Он посмотрел вниз. Было жутко высоко. Желтый квадрат лежал на прежнем месте, но сделался совсем крошечным — со спичечный коробок. И тогда ОН понял, что больше никогда сюда не залезет. Просто не сможет. Голова кружилась. Тополь раскачивался под ним, дерево натужно скрипело. Уходили из-под ног сколь­ зкие сучья. Болью сводило в панике стиснутые пальцы. Как же он залез сюда?! Так высоко. Никло ему не поверит... Он сдернул медальон с шеи и, путаясь в темноте с узлами, привязал его к суку над головой. Это было первым настоящим ЕГО чув­ ством— странной смесью страха, восхищения и гордости. С таким чувством водру­ жали флаги на Эверест — ОН был здесь первым. И что бы ни случилось далее — первым был ОН! ОН не запомнил, как спустился вниз. ОН запомнил сбитые до сукровицы ладони и саднящие колени. И еще— смех. Едкий и клокочущий— как химический пар. ЕМУ не верили. ОН заламывал голову, силясь разглядеть что-то в высокой кроне. На НЕГО показывали пальцами. Девчонки насмешливо отворачивались, выдувая меж редких зубов карамельные пузыри. А когда он, побледнев лицом, ринулся на приступ, ЕГО просто оттащили за ухо. Длинный, нескладный, как циркуль, дядя Костя, топорщась полосатым галстуком, прошелестел что-то о сломанной шее и запретил строго-на­ строго... Вечером поднялся сильный ветер. Дрожали стекла и пролетали мимо них смятые листья, пыльный дорожный мусор и сигаретные пачки. Мочалились на ветру голые щетинистые ветки. Словно струны звенели и хлопали бельевые веревки. Вдоль ящич­ ных штабелей пузатыми смерчиками раздувалась стружка. Отдельно Стоящий То­ поль, под особо сильным порывом ветра, взмахнул развесистой кроной и вломился сучьями в черные пунктиры проводов. В мутном вечернем небе оглушительно хлоп­ нуло, плеснуло белым сварочным огнем — и длинным ручьем просыпались на ас­ фальт клочья окалины. Во всех квартирах, схлопнувшись в красную волосяную искор­ ку, пропал свет. На мгновение стало тихо, даже ветер замер, оборвав щемящую высо­ кую ноту. Потом искрануло на изоляторах возле промтоварного, вспыхнула было струж­ ка в одном из ящиков, но налетевший ветер рванул её наружу и растер по асфальту быстро тускнеющими угольками. Тем не менее, к завтрашнему утру тополь лежал на боку, словно поверженный колосс, заломив кверху рваный, изгрызенный бензопилой комель. Мертвыми плетьми стелились по асфальту ветви. Это было ЕГО второе БОЛЬ­ ШОЕ ЧУВСТВО— ОН плакал. Топольлежал, словно умерший друг, и, не совершая над ним панихиды, хмурые люди в спецовках пилили его на чурбаки. Медальона ОН, ко­ нечно же, не нашел. И единственной своей фотографии тоже. Это ВАЖНО. — А почему фотография была единственной? — спросил я. — Ну, — он пожал плечами. — Снимки, разумеется, были... В младенчестве, конечно, и самом раннем детстве тоже. Первый родительский восторг. Кто-то из соседей, имеющий камеру. Смеющиеся лица, плачущие лица, первые шаги, первые прогулки... Наверное, был даже альбом... Но был утерян. Что-то бытовое— засуну­ ли куда-нибудь, выбросили вместе с ненужными бумагами, мало ли ... А потом ро­ дительский восторг постепенно иссяк— тоже жизнь, тоже ничего странного — рас­ тет пацан и растет... Появлялись какие-то снимки и позже, но благополучно теря­ лись, портились— альбома-то нет. Да и надо ли ... ОН рос узколицым и остроухим, не получался на снимках и фотографироваться не любил. — Все равно не может быть, — сказал я. — А школа. У меня куча школьных фотографий. — И где они теперь? — вопросил он. — Ну... лежат где-то... — я помедлил, припоминая, и подумал вдруг, что дей­ ствительно, давно не попадались. Засунул куда-то... Мешали ведь. Секретер невоз­ можно было открыть — рассыпающийся ворох. И еще эти, крупноформатные, на