Сибирские огни, 2005, № 11

ВАСИЛИЙ СТРАДЫМОВ № ЧЕРЕМИСИН КЛЮЧ А дядя Аринки Елифер Томшин добавлял, что по материнской, томшинской линии в роду Аринки была и тунгусская кровь. Один из ее предков привез в Усть- Иленгу тунгуску, кочевавшую прежде на речке Орленге, текущей за ближними юж­ ными хребтами. Может, и взаправду слилась в Аринке разная кровь — горячая южная и дикая северная. Не отсюда ли красота неизреченная? — Талантливая девка! — судачат об Аринке мужики. — При ней стыдно бранное слово употребить. — Чисто княжна... — Дочка у тебя растет, что надо, — говаривал Дмитрию Ознобихину заезжий купец Алышай Юлдусев и подливал ему кабацкого вина. — Такой по всей Лене не сыщешь, — горделиво отвечал Дмитрий. — В прошлом годе я ее приметил, -— кряхтел Алышай и похотливо щурил при­ пухшие глаза. Но не только Алышай Юлдусев об Аринке думает. У многих деревенских пар­ ней рассеяла она печаль в глазах. Даже поп Александр, черный, жуковатый, кадит в церквушке, а сам на девку поглядывает: «Зело красна отроковица». Зарились на нее и проезжающие, и от сватов осенью не было бы отбоя, да сердце девушки оказалось занятым: был уже у Аринки сердечный друг— Федор Коношанов, сговор у них был о свадьбе. — В Казанскую сватов пришлю, — горячо пообещал Федька. Но осенью он погиб на охоте, отдал душу без покаяния — хватил его медведь- шатун, в которого выстрелил дробью. Когда его хоронили, Аринке даже не разреши­ ли взглянуть на его лицо, изуродованное зверем. Сердце у нее заглохло, как беспри­ зорный костер на берегу, где гуляла молодежь. * * * Алышай вошел в избу Ознобихиных вместе с хозяином, изрядно выпившим. — К тебе, Аринка,— объявляет отец. — Это купец Юлдусев, золотой человек. К тебе антирес имеет... Юлдусев раздвинул полы шубы, чтоб лучше красовались цепочки на жилете, золотые, конечно, от двух часов, как носили тогда городские модники. Взглянув при- щуренно на Аринку, стал развертывать пузатый сверток. — Вот тебе презент! — начал выкидывать на стол товары. — Шаль бухарская... Н-На! Китайки отрез... Н-на! Кофточка шелковая... Н-на! Пряники, конфекты... Ку­ шай! — Ох, ти мнеченьки! — воскликнула Федосья, не понимая до конца, что проис­ ходит. Аринка резко отстранилась от стола, в глазах застыл испуг, как у зверька, попав­ шего в ловушку. — В Иркутск тебя приглашаю, — продолжал Юлдусев. — Будешь служить гор­ ничной... Ну, и все такое... Платить буду хорошо. Вернусь из Киренска — шубу бе­ лью хребтовую привезу. В Иркутск поедем в богатой кошеве... — Никуда я не поеду! — отрезала Аринка и убежала в горницу. — Тебе честь такая, а ты дрыгаешься... — услышала голос отца. — Срам один получается. Родителя позоришь... Алышай прошел за ней в горницу, прижал в углу, цепко схватил за грудь. В какой-то миг она обомлела, задохнулась, но вдруг оттолкнула купца и рванулась на улицу, прихватив свою шубейку. Прибежала к Дуняшке Басовой, подружке, и, захлебываясь в плаче, рассказала, что купец Юлдусев манит ее в Иркутск, а отец поддерживает его затею. А Дуняшка слушала с веселой насмешливостью. — А чего ты растерялась, Ариша? Такого ухаря обзадорила! Набыть разоденет тебя, как куколку, конфект поешь вдосталь... Пыжжай с ним... — Сама ты пыж-жай! — бросает в сердцах Аринка. — А я вниманья не взяла. А то бы поехала, — вновь смеется Дуняшка. Но враз становится серьезной, озабоченной: — А может, он жениться на тебе хочет? 10